Свет ночной аптеки - Ко Хевон

– Не могли бы вы ненадолго поменяться со мной жильем? – Чихван осторожно обратился к Мингён по дороге домой.

И дураку понятно, что на костылях проблематично подниматься по тонкой железной лестнице на мансарду. Мингён помялась в замешательстве, но, посмотрев на его больную ногу, поняла, что не сможет отказать.

– Но только на два месяца, – с нажимом выдавила девушка, а тот уже с радостью пожимал ее ладонь обеими руками и благодарил звонким голосом, словно они только что заключили грандиозную сделку:

– Дай Бог вам счастья!

Чихван вернулся домой на четвертый день после операции. С того момента они поменялись жильем, и теперь он жил в полуподвальной комнате Мингён, а она – в его мансарде. К счастью, у обоих было совсем немного вещей, да и ничего ценного они не имели, чтобы перетаскивать скарб. Они перенесли только постельное белье и стали жить каждый на новом месте.

В день обмена Мингён впервые поднялась на крышу оглядеть окрестности района Н***. Она любовалась горящими в темноте окнами вдоль улиц, лучами сходящихся к «Ночной аптеке», которая освещала округу ярче других огней. Только в этот миг девушка по-настоящему почувствовала, что нашла свой исцеляющий лес. Несмотря на мечту найти его, им могла оказаться не определенная точка на карте, а любое место, куда ей хотелось вернуться. Мингён подумала, что никогда не пускала корни и всегда была готова сорваться в путь, оттого и не находила свой райский уголок.

Мингён родилась в благополучной семье и перед университетом получила образование, положенное золотой молодежи. Позже она всячески пыталась сойти с намеченного родителями пути и найти свой. Мать просила ее не блуждать по жизни, уверяя, что выезды на киносъемки и ночные посиделки с друзьями когда-нибудь наскучат ей. Она всегда объясняла дочери важные вещи простыми словами.

Жизнь Мингён была заранее запланирована с момента поступления в университет: сначала – студентка престижного технического университета в столице, затем – трудоустройство в крупную корпорацию. Именно поэтому ее воротило от подобного. Ей ни разу не доставляло удовольствия решение задач по математике, не хотелось работать в корпорации и проживать чужой сценарий, даже если это было желанием матери.

Девушка никак не могла забыть ее лицо в момент, когда с криком «Это моя жизнь!» уходила из дома. Образ матери с выпученными глазами и раскрытым ртом, прерывисто хватающим воздух, все еще отчетливо стоял перед глазами. Щеки женщины покраснели от ярости, а на шее, несмотря на то что она не кричала, вздулись вены. Несколько лет после этого Мингён лишь изредка звонила сообщить родителям, что их дочь жива-здорова и все еще занимается тем, что мать называет блужданием по жизни. Девушке хотелось поскорее добиться настоящего успеха и вернуться домой, чтобы показать, что не брела по жизни наугад, а сама проложила себе дорогу. Однако до сих пор ее багаж оставался пуст и особо похвастаться было нечем. Перед ее мысленным взором часто появлялось лицо матери с таким выражением отчаяния, словно та лишилась всего. Почему она так смотрела? Что хотела сказать вдогонку дочери?

Мингён надолго застряла в воспоминаниях, пока не увидела то, во что поначалу отказывалась поверить. Чихван на костылях прогуливался по переулку. Ну что за идиот! Она бегом спустилась с крыши и догнала соседа.

– Что вы здесь делаете?

– Как «что»? Гуляю.

– С вашей-то ногой? Вам же нужен постельный режим и покой!

– Это и есть покой. А если я буду только лежать, быстро потеряю мышечную массу.

На лбу Чихвана блестели капельки пота: похоже, он слишком переутомился из-за непривычных костылей.

– Зачем вам так надрываться? Вы же толком и ходить не можете на них.

– Для этого и тренируюсь. Меня же научили, что нужно придерживаться принципа треугольника.

Мингён поражалась стойкости молодого человека, который не сдавался под ударами судьбы, в отличие от нее, пришедшей в отчаяние, после того как не получила рецензию на сценарий. Она восхищалась его способностью непрерывно что-то делать.

– Как у вас это получается?

– Что именно?

– Как вы можете быть таким беззаботным?

Чихван понимающе хмыкнул, а потом, собравшись с мыслями, медленно заговорил:

– Честно говоря, до операции мне было очень страшно. А вдруг это конец всему? Но после нее, наоборот, я понял, что зря боялся. Удивительно, не находите? Наверное, меня пугала невозможность предугадать то, что меня ждет. – Его глаза снова заблестели в свете фонаря. – Теперь, когда операция позади, осталось только восстановиться. Поэтому мне стало спокойнее на душе. Я подумал, что слишком много работал до сих пор. Решил, что мне нужно время для перезагрузки, как сказала Бохо. Если бы я продолжал бежать вперед, то так и не научился бы останавливаться.

Мингён запрокинула голову, чтобы увидеть лицо спутника, который был намного выше ее.

– Но откуда взялся этот позитив?

– Это Бохо помогла мне стать таким.

– Что? А вы не врете?

В глазах девушки промелькнуло недоверие, и Чихван понимающе кивнул:

– Хотя она очень сдержанная, но всегда помогала мне сделать лучший выбор. Благодаря ее совету я начал актерскую карьеру.

– Совету?

– Мы познакомились, когда я забил гвоздь себе в руку.

– Ой!

Глаза Мингён округлились от испуга.

– По неосторожности, спросонья. Я забежал в аптеку в крови и все время повторял, что со мной все в порядке. С того дня частенько заходил, но никогда не мог толком объяснить, что и как сильно у меня болит. Однажды она посоветовала мне попробовать непрерывный монолог, даже если для этого придется обучиться актерскому мастерству.

– Монолог и актерство? – Мингён недоуменно покачала головой.

– В тот момент я тоже не понял ее. До меня дошло, только когда попробовал. Я никогда не повышал голос от злости и не плакал, но на сцене это разрешалось, поэтому мне понравилось играть и захотелось стать актером театра. Сама Бохо, наверное, и не помнит, что дала мне этот «рецепт».

Мингён вспомнила свое впечатление от знакомства с хозяйкой аптеки, и тут же перед глазами предстала картина, как та протянула ей болеутоляющее. Тогда Бохо посоветовала ей прогулки – это и был ее «рецепт»… Девушка предложила Чихвану:

– Хотите… будем гулять вместе?

Так они начали бродить по ночам, когда время становилось вязким, как густая черная смола. Мингён впервые за долгое время не подстраивалась под чужие торопливые шаги и медленно шла с Чихваном, который на костылях двигался не быстрее черепахи.

Бохо, как обычно, отрешенно смотрела в ночную темноту за окном и тут вздрогнула. Неужели это Чихван, которому совсем недавно сделали операцию, бродит по улице на костылях? А рядом Мингён, похоже, даже не пытается отговорить его. Снедаемая беспокойством, Бохо открыла дверь и выбежала из аптеки. Она догнала парочку и с волнением спросила:

– Ради бога, что вы здесь делаете?

– Гуляем, – одновременно ответили молодой человек с девушкой.

Лица у обоих были