Ваня-Любаня в стране вежливых людей - Дмитрий Михайлович Кубраков

Бывший кап-майор Белкин-Летягин потерял свой румянец и пару передних зубов, а приобрел неуверенную, нервную походку и робкий виноватый взгляд. Костя лишился растрепанной шевелюры, заляпанного халата и правого стекла в круглых очках. В робе, которая была ему невозможно мала, он выглядел смешным и жалковатым подростком-переростком. На Машу лучше совсем не смотреть – она превратилась в собственную раздавленную тень.

И только дядя Вовася Гудвин старался держаться бодрячком, украдкой подмигивал ребятам, вдыхая полной грудью аромат люстры Чижевского, висящей над пальмой. И все время наступал на пятки какому-то нелепому коротконогому, длиннорукому и лопоухому арестанту с загоревшим до черноты лицом, который каждый раз подпрыгивал и взвизгивал.

Присмотревшись, Ваня ужаснулся – это была Анджела Д. в тюремной робе и стоптанных башмаках без шнурков.

– Ну что носы повесили, вражья кодла? – прикрикнул пустоглазый парень-надсмотрщик по фамилии Малахвеев и щелкнул хлыстом. – А ну-ка, песню запе-е-вай! Белкин, давай мою любимую!

Еще позапрошлым летом он пас коров и коз у себя в тамбовской деревне, а теперь вот успешно переключился на заблудшую двуногую паству под землей.

Постой, паровоз.

Не стучите, колеса… –

уныло затянул бывший кап-майор, пряча глаза куда-то себе под ноги. Эх, гармошку бы ему в руки!

…Кондуктор, нажми на тормоза-а-а-а.

Я к ма-а-а-аменьке родной с последним приветом… –

бархатно подхватил дядя Вовася.

– Эй, малолетки! А вы чего не подпеваете? Быстро заблеяли, козлята вонючие! – приказал надсмотрщик.

– Во сука… – процедила сквозь редкие молочные зубки Любаня и молча добавила: «Сам быстро влез на пальму и закукарекал, петух драный! Ну? Я кому сказала!» И даже ножкой топнула.

А он и не подумал никуда залезать, а тем более кукарекать. Вторая Любина попытка посадить его на пальму тоже с треском провалилась. Так прозвенел уже второй тревожный звоночек…

Время прогулки истекло, заключенные в том же порядке вышли из палисадника и отправились по камерам. Когда Ваня-Любаня остановились перед своей камерой № 77 и собирались повернуться лицом к двери, проходившая по коридору с заведенными за спину лапами Анджела Д. вдруг бросилась к ним, прижалась, обхватила за шеи и начала быстро-быстро издавать отрывистые звуки, крича глазами, шлепая губами, клацая зубами, страдая всей мордочкой, дрожа всем телом.

Откуда-то взявшиеся две красивые старухи, одна в черном халате, другая в белом, оторвали обезьянку от ребят, сделали ей укол в лапку и увели по коридору, а она еще продолжала что-то кричать, пока не затихла.

– Что она успела рассказать? За что ее взяли, Вань? – спросила Люба, когда за ними с лязгом захлопнулась дверь. – Я ничего не поняла. А?

– Я тоже, – ответил помрачневший Ваня. – Совсем ничего. Не включился переводчик…

Это был третий и последний тревожный звонок. Дальше звонить было уже незачем – до Вани-Любани дошло почти одновременно, что они потеряли свои удивительные способности и превратились в обыкновенных несчастных сиамских близнецов. Как, собственно, и предупреждал тот нехороший мальчик из ночного кошмара, называвший себя их братом.

Ребята были так убиты своим открытием, что не успели даже обсудить, что все это может значить и как им теперь жить дальше. Минут через десять за ними пришли незнакомые люди в сером. Залепили Любе скотчем рот и загрузили обоих, как посылку, в старый пассажирский лифт, который со скрипами, стонами и взвизгами долго шел куда-то вверх.

Глава десятая. Как старый маршал выявил и попытался расколоть главного резидента

– Доброе утро, ребятушки-козлятушки! Проходите, не стесняйтесь. Как славно, что вы пришли! – радостно встретил арестантов-малолеток добрый дедок-инвалид в черном кожаном кресле с высоченной спинкой. Видимо, он ночевал в своем просторном кабинете – пахло мятной зубной пастой, простреленный в нескольких местах маршальский мундир был накинут прямо на майку. Под мундиром генеральские шорты с лампасами, а ниже шорт – совсем ничего.

«Дедушка» взглядом велел серой четверке рассредоточиться по углам кабинета, а ребятам предложил достать руки из-за спины, сесть за стол и чувствовать себя как дома.

– Рад вас видеть, козлятки, – облизнулся он, обхватив обеими руками стакан горячего чая в подстаканнике с двуглавым орлом. – Очень много о вас слышал, давно хотел познакомиться. Но к вам в резиденцию мне уже тяжеловато… – старик с грустью показал на свои отсутствующие ноги, – вот и пришлось вас сюда… доставить, так сказать. Чаю с баранками хотите?

Люба отрицательно покачала головой, а Ваня кивнул, благодаря за предложение.

– Спасибо, мы недавно пили. А можно моей сестре эту штуку отлепить? А то разговора не получится… – сказал он, сам удивляясь собственной внезапной смелости и зрелости.

Старик метнул в мальчика острый охотничий взгляд, с интересом прищурился.

– А она не будет орать как сумасшедшая? – помолчав, спросил озабоченно. – А то я бабьего крика терпеть не могу, сразу за маузер хватаюсь. Ладно, Феликс, отлепи… – велел он самому молодому из серой четверки.

Тот молча подошел и натренированным молниеносным движением сорвал скотч с Любиного рта, она даже испугаться не успела.

– Спасибо, дяденька, – поблагодарила его Люба, облизывая липкие губы. – Из вас отличный мастер по эпиляции получится!

Старик от смеха чаем поперхнулся, а Феликс юмора не оценил, нахохлился.

– Ладно, ребята. Вы мне нравитесь. Чувствую, что с вами можно не юлить и не вилять, – доверительно признался старый маршал, понизив голос. – И от вас я жду того же. Давайте играть в открытую. Первое. Ваша вчерашняя информационная диверсия в прямом эфире провалилась. Потому что прямого эфира не было. Ха-ха-ха-ха-ха! Мы решили, мы решили не рисковать и в последний момент заменить его другим выпуском шоу, ранее отснятым. Так что ваша попытка вбить клин между президентом и его верными соратниками сорвалась. С чем я вас и поздравляю. Никаких приветов никто не услышал, и впечатляющего трюка с зависанием в воздухе никто не увидел. Кроме тех, кто был в студии. Но у них мы взяли подписку о неразглашении. Таким образом, таким образом, страна вчера не узнала своих маленьких антигероев. Это первое.

Это был уже второй удар убийственной силы, полученный ребятами за последние полчаса. Им стало почти все равно, что там у этого старичка припасено на второе, на третье и даже на четвертое.

– Второе. Мы очень внимательно изучили все записи с камер слежения, установленных в нашем родном Большом доме и в зоопарке. Должен сказать, должен сказать, что в свой день рождения вы здорово поработали! Мой респект, козлятки! Начали с теракта в этом здании. В шахте лифта, помните? В результате на целый день были выведены из строя важные системы нашего жизнеобеспечения, полетела внутренняя компьютерная связь, и только чудом обошлось без серьезных человеческих жертв. Ай-ай-ай, нехорошо, –