Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

— Зовите меня Фудзико. Все японцы и люди японского происхождения зовут меня так.

— Фудзико-тян, значит. Тогда меня, пожалуйста, зови Сё-тян. Это номер твоего дома?

Жена слегка нахмурилась и покачала головой.

— Это номер магазина. Если домой начнет звонить мужчина, отец поднимет страшный шум. Если что-нибудь понадобится, звоните сюда.

Как раз в этот момент подошел другой покупатель, и она начала обслуживать его по-английски. Это был по-настоящему красивый Queen’s English, и по сравнению с моим ломаным английским с сильным американским акцентом — просто небо и земля. Когда я выходил из магазина, жена украдкой мне подмигнула. С тех пор я потерял голову.

На следующий день я снова пошел в гостиничный киоск. В конце концов, у меня был прекрасный предлог: купить открытки, так что заходить было легко. Стоило мне войти, как она сразу приветствовала меня по-японски: «Охаё» или «Коннитива». С другими покупателями она говорила по-английски, и мне было приятно думать, что для меня она делает исключение.

Дня через три после нашего разговора о визитках я первым делом с утра зашел к ней в магазин и пригласил ее на ужин.

— Я рада, но у меня «комендантский час», вечером нужно быть дома… И потом, у нас принято ужинать всей семьей. Если я во что бы то ни стало хочу поесть с другом, мне велено приглашать его домой. Мне неловко это говорить, но я никогда не ужинала с мужчиной в ресторане. Максимум в старшей школе обедала с кем-нибудь в кафе.

Тогда я подумал, что она, видимо, очень бережно воспитанная дочь из строгой семьи.

— Тогда давай так: будем вместе обедать во время твоего перерыва.

— Но меня обеденный перерыв каждый раз в разное время. Тебе правда подойдет?

— Конечно. Как-никак я президент компании.

Я, конечно, больше выпендривался, называя себя директором, но в командировку приехал один, так что, если подстроить встречи и переговоры, все как-нибудь устраивалось. Так мы стали обедать вместе, подстраиваясь под ее перерывы. Постепенно я узнавал жену все лучше, и она тоже узнавала обо мне все больше. Но, как ни крути, обеденный перерыв длился всего шестьдесят минут. Спокойно поговорить получалось самое большее минут тридцать. Каждый раз, когда разговор наконец оживлялся, время заканчивалось. Это было досадно, и я с нетерпением ждал следующего дня. Когда расстояние между нами как-то незаметно сократилось и мы уже без неловкости называли друг друга Фудзико-тян и Сё-тян, моя запланированная командировка тоже стала подходить к концу. За день до отлета в Японию я сказал жене:

— Мне пора возвращаться в Японию. Завтра рейс обратно.

В ее глазах промелькнула тень грусти, но жена все равно улыбнулась изо всех сил.

— Я думала, командировка на целый месяц — это так долго, а теперь кажется, что все пролетело в одно мгновение. С работой все прошло хорошо?

— Да, благодаря тебе. Все переговоры, которые я планировал, удалось довести до соглашения. Когда вернусь в Японию, нужно будет заняться отправкой товаров по заключенным договорам. Да и переговоры внутри страны я все это время оставлял на сотрудников, которые держали оборону в офисе, так что придется заняться и этим. Здесь я мог спокойно обедать с тобой, а вернусь в Японию, и, наверное, снова начнутся дни, когда лапшу соба приходится проглатывать за пять минут.

— Но ведь у тебя и здесь не было времени спокойно пообедать, правда? Прости, что заставляла тебя подстраиваться. Но было очень весело. Спасибо.

Я взял жену за руку.

— Что ты такое говоришь? Это же я тебя насильно приглашал. Это я должен тебя благодарить. Спасибо. Есть что-нибудь, что ты хочешь из Японии? Месяца через три я снова собираюсь приехать сюда. Тогда и привезу.

Жена накрыла другой рукой мою руку, которую я держал в своей, и сказала:

— …Ничего. Мне ничего не нужно. Если ты будешь здоров, этого достаточно.

Я был уверен, что она попросит косметику или какой-нибудь бытовой прибор, и потому немного растерялся.

— Правда ничего не нужно?

— Угу. Если через три месяца ты снова приедешь ко мне живой и здоровый, мне этого хватит.

Для меня, человека, который дошел до основания собственной компании почти на одном только жадном, голодном стремлении выбраться наверх, ее слова были чем-то новым. Тут я сдался окончательно и влюбился в нее всем сердцем.

Я не находил слов и молча продолжал держать ее за руку. Тогда жена легонько хлопнула меня по руке и решительно кивнула.

— Точно! Я придумала кое-что хорошее. Можно я все-таки кое о чем попрошу?

— Конечно, проси что угодно!

Жена пристально посмотрела мне в глаза и сказала:

— А присылай мне открытки. Не обязательно каждый день, но… пожалуй, одну в неделю я бы хотела получать. За три месяца это будет двенадцать штук примерно, так? Ты ведь говорил, что и в Японии часто ездишь в командировки. Даже в одном Токио, наверное, есть самые разные открытки. А еще Осака, Киото… и, кажется, Хоккайдо с Кюсю? Я ведь никогда не видела тех мест, о которых ты мне рассказывал. Мне было бы очень радостно получить оттуда открытки.

С этими словами она вырвала страницу из записной книжки и написала мне свой адрес.

— Хорошо, понял. Я обязательно буду выбирать самые красивые открытки и присылать тебе.

Тогда я впервые поцеловал жену. Пока нас обдувал легкий, приятный ветер.

— Хорошая история, но вы же ее немного приукрасили, да?

Сказав это, Кэн-тян перестал стучать по клавиатуре.

— Ни капли. Будь у меня талант сочинять такие сценарии, я бы не стал так морочиться с торговой компанией, а открыл бы кинокомпанию. В общем, в те времена я был еще невинным мальчиком и отчаянно старался привлечь ее внимание.

— Вот как. Зная ваше поведение, Сё-тян, мне в это трудно поверить с ходу. Кстати, та визитка, о которой вы рассказывали, была сделана у нас?

— Да, у вас. Потом компания выросла, и твой дедушка, Кенсуй-сан, сказал, что уже не сможет брать на себя визитки для всех сотрудников, так что мы перестали их заказывать. Кажется, это было, когда сотрудников стало больше трехсот. Визитки были великолепные: хорошая бумага, высококачественная печать. Где бы я их ни показывал, все сразу делали лицо: «Ого!» Они мне очень помогли, эти визитки Кенсуя-сан.

— Уже довольно давно мы не печатаем их у себя в магазине, но в подвале все еще остались печатный станок для высокой печати и литеры. Я думаю, что когда-нибудь надо бы привести их в порядок и снова начать самим печатать визитки, пусть и небольшими партиями… — сказал Кэн-тян, приложив руку к