Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

Я посмотрела в сторону и вдруг заметила Кэна-тян. Он стоял рядом с подносом в руках.

— Я заварил чай. И еще тут мамэ-дайфуку[128]. Угощайтесь, если хотите.

С этими словами он расставил на столе чашку с чаем и маленькую тарелку с дайфуку. Я попыталась встать со стула, но он жестом остановил меня и, бросив взгляд на лежавшие на столе тетради, продолжил:

— Может быть, это прозвучит невежливо, но тетради Campus очень уж напоминают старшую школу. Наверное, формат B5 только усиливает это впечатление.

— …Правда? А взрослые разве не пользуются тетрадями?

Кэн-тян слегка склонил голову и задумался.

— Думаю, для заметок ими все-таки еще пользуются. Но сейчас многое можно легко сделать на смартфоне или планшете, так что людей, которые регулярно пользуются тетрадями, постепенно становится меньше. Хотя, конечно, все равно есть те, кто предпочитает именно тетради. У таких покупателей популярны дорогие варианты из особой бумаги, а также тетради на заказ, где можно свободно выбрать все: от обложки и внутренней бумаги до способа переплета. У нас в магазине тоже есть собственные оригинальные тетради, и заказы мы тоже принимаем.

— Правда? Вот как…

Если подарить Такуми тетрадь на заказ, он, может быть, обрадуется.

— Наверное, странно говорить такое, когда мы сами делаем оригинальные тетради, но серия Kokuyo Campus действительно очень высокого качества. Если сравнивать с точки зрения «цена и качество», перед ними можно только снять шляпу. К тому же тетрадь, по сути, и существует для того, чтобы в нее писали, писали и исписывали до конца. У вас их, кажется, около десяти, верно? Думаю, используя их до последней страницы, вы и обращаетесь с тетрадями именно так, как им было бы приятнее всего.

Взгляд, которым Кэн-тян смотрел на наши с Такуми тетради тренировочных записей, был очень теплым и мягким. Наверное, это естественно для человека, который держит магазин канцтоваров, но все равно чувствовалось, как сильно он любит эти вещи.

— …Но в воскресенье мы проиграли соревнования и ушли из клуба. Поэтому и эта тетрадь тренировочных записей тоже подошла к своему концу.

В раскрытой передо мной тетради было написанное Такуми слово «спасибо!». Оно было таким крупным, что Кэн-тян, наверное, мог прочитать его даже стоя.

— Что ж… Даже не знаю, что сказать. Если у чего-то есть начало, значит, есть и конец. Но именно потому, что есть конец, может начаться что-то новое. Может быть, вам стоит попробовать посмотреть на это так?

Немного помолчав, Кэн-тян добавил:

— А пока, пожалуйста, выпейте чай и попробуйте дайфуку. А я скоро вернусь.

Сказав это, он спустился по лестнице. Что Ёсико-тян, что Кэн-тян — все только и делают, что говорят: «Сразу вернусь» или «Скоро вернусь», и бегают по лестнице вниз.

Мне стало немного смешно, и я невольно улыбнулась. Я закрыла десятую тетрадь, положила ее поверх остальных девяти и взяла в руки чашку. Зеленый чай был ароматный и вкусный. К дайфуку лежала палочка куромодзи[129], но возиться с ней было лень, поэтому я взяла сладость пальцами и откусила примерно половину. У моти была приятная упругость, сладость анко была сдержанной — это был удивительно удачный мамэ-дайфуку, и он тоже оказался очень вкусным.

Еще недавно я была готова разрыдаться прямо здесь, а стоило съесть сладость, и настроение сразу улучшилось. Я сама себе показалась ужасно легкомысленной.

Услышав, как кто-то стремительно поднимается по лестнице, я поспешно вытерла уголки губ платком.

— Простите, что заставил ждать. Пожалуйста, воспользуйтесь вот этим. Ах, платить не нужно. Позвольте преподнести это вам на память о визите в наш магазин.

С этими словами Кэн-тян протянул мне совершенно новую тетрадь Campus. Это была тетрадь формата B5 с разлиновкой B, точно такая же, как те, что мы с Такуми использовали для тренировочных записей.

— Что? А… э…

Я растерялась, а Кэн-тян, успокаивая меня словами «Ну-ну, не волнуйтесь», продолжил:

— Я не знаю всех обстоятельств, поэтому могу ошибаться, но мне показалось, что вы хотели бы продолжить разговор через тетрадь с тем молодым человеком, с которым обменивались записями.

— Но…

Почему я сказала «но», я и сама толком не понимала. Кэн-тян не стал ни соглашаться, ни возражать, только коротко кивнул на мой тихий отклик.

— Я не видел ничего, кроме обложки и крупных слов, выведенных на странице, которую вы перед этим раскрыли, так что, возможно, я совсем не прав. Но если судить по тому аккуратному и в то же время свободному почерку… Его зовут Такуми-кун, верно? Мне кажется, он человек прямой и очень старательный. Наверное, весь этот год он вам, как заместителю капитана, предлагал самые разные идеи и по-лидерски вел вас за собой. Но сейчас, после ухода из клуба, вы оба уже освобождены от ролей капитана и заместителя. А значит, теперь, Нанами-тян, думаю, вы сами можете предложить что-нибудь ему.

Кэн-тян положил передо мной тетрадь Campus, которую держал в руках.

— Откройте средний ящик справа. Там лежат разные письменные принадлежности: перманентные маркеры, шариковые ручки, цветные карандаши и многое другое. Если понадобится — пользуйтесь свободно. Обычно в таких случаях я предлагаю набор писчей бумаги, конверт с листами или что-нибудь еще, подходящее для того, чтобы выразить чувства. Но для вас, Нанами-тян, лучше тетради Campus, думаю, вряд ли что-нибудь найдется.

Я смотрела на синюю обложку новой, совершенно чистой тетради перед собой.

— Позвольте мне купить ее. Я очень благодарна вам за ваше внимание, но мне кажется, если это не будет вещь, за которую я заплатила сама, я не смогу с гордостью передать ее Такуми.

Я сама не заметила, как поднялась со стула, чтобы произнести это.

— Вы уверены? Боюсь, потом Ёсико отругает меня за то, что я навязал вам покупку…

Голос Кэна-тян вдруг стал таким слабым и неуверенным, что я невольно рассмеялась.

— Все в порядке! Я сама как следует все объясню Ёсико-тян.

— Хорошо, тогда рассчитаемся позже, когда вы будете уходить.

Кэн-тян слегка поклонился и тихо спустился вниз.

Оставшись одна, я аккуратно положила новую тетрадь в левый верхний угол стола и подтянула к себе тетрадь под номером 10. Медленно, глубоко вдохнув, я еще раз перечитала последнюю страницу, написанную Такуми. Потом достала из сумки пенал, взяла привычную гелевую ручку и коснулась кончиком пера соседней страницы.

Вспоминая по порядку все тетради тренировочных записей, начиная с первой, я продолжала писать все, что приходило в голову о клубных делах и о своих чувствах. И то, и это, и еще вот это… Каждый день, кроме воскресенья, были заняты только