Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

Техника стрельбы из японского лука немного различается в зависимости от школы, но в основе лежит так называемое сяхо-хассэцу, восемь этапов выстрела.

Сначала идет асибуми, когда стрелок определяет место и расставляет ноги. Затем додзукури, когда он накладывает стрелу и выстраивает корпус. Потом югамаэ — подготовка лука, при которой пальцы правой руки ложатся на тетиву. За ним следует утиокоси, подъем лука над головой, и хикивакэ, когда происходит равномерное натягивание тетивы. Далее — кай, полное натяжение, в котором стрелок окончательно выбирает цель. Затем ханарэ — выпуск стрелы с широко раскрытой грудью. И наконец, дзансин, когда стрелок, не нарушая позы, следит за тем, куда ушла стрела. Основываясь на этих восьми этапах, Такуми пристально следил за каждым членом клуба, подмечая разницу в технике выполнения во время свободных тренировок, обычных тренировок и тренировочных матчах. Было видно, как одни участники показывали хорошие результаты во время свободных тренировок, но стоило начать вести счет, как процент попаданий падал. Другие участники уверенно себя чувствовали на школьном додзё, но стоило тренировочной площадке смениться, и они уже не могли показать результат. Мои же записи в основном состояли из заметок о том, что мы обсуждали с членами клуба, как во время тренировок, так и в перерывах: настрой участников, моменты, на которые я обратила внимание при разговоре. Разговоры, которые я не хотела, чтобы оставались в тетради, я записывала на клейких стикерах, внизу которых подписывала: «Выкинь, когда прочитаешь», поэтому такого рода важные разговоры оставалось только хранить в памяти.

В итоге я закончила с описанием расстановок только под утро. Я почти не спала и пришла на утреннюю тренировку и передала тетрадь Такуми. Он бросил на нее взгляд и тихо произнес:

— Значит, омаэ — это я, а Кихара — нитэки… — Чуть помолчав, он добавил: — Объясни почему.

— Если мы хотим подтянуть Кихару-кун, ему лучше быть там, откуда он сможет ближе всего видеть, как ты держишься и двигаешься. И еще я подумала, что ты прав: первым надо ставить того, кто не промахивается первой стрелой. А если ты будешь стоять на позиции оти, то, куда бы мы ни поставили Кихару-кун, он уже не сможет за тобой наблюдать.

Такуми коротко кивнул, улыбнулся и ответил:

— Понял. Принимаем твой вариант, Савамура.

Магазин «Сиходо» оказался неожиданно просторным. Внутри стояли высокие стеллажи, и все пространство напоминало небольшой лабиринт. Слушая, как у кассы весело переговариваются Ёсико-тян и Кэн-тян, я стала неторопливо обходить торговый зал.

Рядом с наборами писчей бумаги, открытками и поздравительными карточками находился уголок с записными книжками.

Там были незнакомые мне тетради и блокноты, а рядом с ними стопкой лежали и привычные Kokuyo Campus. Конечно, там был и хорошо знакомый мне формат B5 с разлиновкой B, который мы использовали для тетради тренировочных наблюдений. Одних только видов разлиновки оказалось целых пять: A, B, C, U и UL. А кроме них, были еще тетради в клетку, с вертикальной разлиновкой, без разлиновки и с точечной разметкой.

— Ничего себе, сколько видов… — вырвалось у меня.

Такуми для записей всегда использовал Kokuyo Campus B5 в линейку размера B и отказывался использовать другие тетради. Однажды мы с ним вместе зашли в канцелярский магазин неподалеку от школы, тогда Такуми сразу взял привычную тетрадку, расплатился и сразу вышел из магазина.

— А ты не хочешь попробовать какую-нибудь новую тетрадку? Более милую или более красивую, там же даже ватодзи[121] были! — сказала я, но Такуми решительно помотал головой и с уверенностью в голосе ответил:

— Я из тех, для кого важно, чтобы все было правильно. Если уж и подражать кому-то, то подражать во всем. Сэмпай, которого я выбрал себе в пример, всегда использовал эту тетрадку Kokuyo Campus B5 в линейку размера B. Я, к сожалению, не могу встретиться с сэмпаем и узнать у него, почему он всегда выбирал именно эту тетрадку, но наверняка на это была какая-то причина. Поэтому, пока не найду тетрадку, которая подходит именно мне, я хочу писать в этой.

Иногда Такуми начинает говорить о сложных вещах. Не найдя что на это ответить, я молча кивнула. Хоть Такуми и говорит, что хочет во всем подражать сэмпаю, записи Такуми полны его разными приписками и советами на полях, и меня всегда впечатляло, как он использует разные по цвету ручки для каждой темы. Для обычных записей он использовал черную шариковую ручку. Для подмеченных плюсов — синяя ручка, для минусов и вопросов, которые нужно решить, — красная ручка и подчеркивание волнистой линией. Самое важное он крупно записывал кистью или маркером и подчеркивал текстовыделителем. Несмотря на то что кроме меня никто эту тетрадь читать не будет, он максимально подробно и удобно записывал каждую деталь. До таких аккуратных записей, как у Такуми, мне было далеко, поэтому я дополняла тетрадь графиками и иллюстрациями. Такуми смеялся, смотря на мои записи: «Не слишком ли столько работы для обычной тетради наблюдений?» Но позже, внимательно просмотрев мои записи, обязательно подписывал на полях: «О… а я и не заметил, хорошо ты это подметила» или «Да, точно! Ты очень права», «А тут не могу с тобой согласиться, давай потом обсудим». Это были короткие комментарии, но я была рада, что он внимательно читает все то, что я написала. Я тоже хотела как-нибудь прокомментировать записи Такуми, но его наблюдения были безупречными, поэтому ничего, кроме ответов вроде «согласна» и «принято», мне оставлять не удавалось. Напротив стеллажей с блокнотами и тетрадями были полки с письменными принадлежностями: механические карандаши, шариковые ручки, текстовыделители, кистевые ручки. Стеллажи были разделены по производителям, а полки стеллажей по толщине пера и цвету. Выбор был настолько богатый, что невольно задумываешься, сколько же здесь на самом деле собрано разных видов. Даже, казалось бы, привычные ручки здесь были представлены в фиолетовых, желтых и коричневых цветах, и толщину пера можно было выбрать от самой тонкой до очень толстой. Я так удивилась: среди ручек фудэ-пэн были не только строгие, черного цвета, которыми обычно пользуются взрослые, но и яркие, разноцветные, которые как будто специально были сделаны для рисования. Наверное, для старшеклассниц, которые не ходят ни в какие кружки и после уроков привыкли гулять где-нибудь по городу, такое разнообразие канцелярии — это что-то вполне привычное и совсем неудивительное. А может быть, и Такуми, побывав когда-то в таком большом магазине канцтоваров и внимательно рассмотрев разные варианты тетрадей, выбрал именно Kokuyo Campus. И ручки, которыми он пишет, он, наверное, выбирал с таким же усердием. Может быть, он и не играл