Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

— …Не прощу! В наказание будешь торчать здесь и сторожить магазин, пока я не доем!

Его театрально-преувеличенный тон явно был просто шуткой, чувствовалось, что они с Ёсико-тян давние приятели.

— Ах! Д-добро пожаловать… — произнес он торопливо, увидев меня (я пряталась за спиной Ёсико-сан). Хозяин магазина поспешно разжал руки, которые были скрещены на груди, и попытался поздороваться. Но тут же замер, а потом выпалил: — Э-э-э! Ру-Руми?

— Да, правда? — подхватила Ёсико-тян. — Похожа, да? Но это дочка Руми и Савамуры, Нанами-тян.

— Здравствуйте. Я Савамура Нанами…

Когда я поздоровалась, он растерянно забормотал:

— Ах, ну вот… Извините, это я так, растерялся от неожиданности. Приношу извинения. Меня зовут Такарада Кэн, я владелец магазина «Сиходо». Будем знакомы, прошу любить и жаловать, — и низко поклонился.

Мы с Ёсико-тян невольно рассмеялись.

— Ну вот. Если так, могла бы хоть в LINE предупредить, прежде чем идти… — проворчал он, но тут же добавил: — Ладно, да, это дочка Руми. Ах, меня можете называть просто Кэн-тян.

— М-да, точно, — кивнула уверенно Ёсико-сан. — Руми же вышла замуж за Савамуру.

— Ага. Сразу после школы она переехала к нему, и вскоре родилась Нанами-тян. Встретились в старшей школе, сразу поженились, родили ребенка еще до двадцати — довольно редко, правда? Но настолько они друг друга любили… В каком-то смысле даже завидую.

— В каком смысле «в каком-то смысле»?

— Ну… Не важно, — повел плечом Такарада-сан.

Болтая так, Ёсико-тян расстелила скатерть на маленьком столике у кассы, поставила овальное блюдо из нержавейки и белую кофейную чашку. На блюде лежали сэндвичи из поджаренного хлеба и картошка фри. Затем она положила влажное полотенце на бамбуковую подставку, поставила сахарницу и молочник, напоследок налила кофе из термоса в чашку.

— Простите за ожидание. Ну, приятного аппетита.

— Извините, что при гостях… неудобно получилось, простите, — обратился ко мне Кэн-тян, придвинул складной стул, вытер руки полотенцем, сказал «Приятного аппетита!» и в ту же секунду впился зубами в сэндвич.

— Ой-ой, если так жадно есть, рубашку испачкаешь, — смеясь, предупредила его Ёсико-сан.

— Но я же заказал доставку к половине второго, а она опоздала больше чем на час. Я уже проголодался. Хотя, если честно, до этого я так крутился, что, даже если бы мне принесли вовремя, я бы все равно не смог есть. — Кэн-тян показал язык. — Ах да, Нанами-тян, ты, получается, дочка Савамуры, вылитая Руми. Как это ты вместе с Ёсико оказалась на доставке? Нет-нет, я не жалуюсь, даже рад. Все-таки школьницы — самые активные покупатели канцтоваров!

Ёсико-тян вздохнула.

— Хорошо быть предпринимателем. Не слишком ли рьяно ты продаешь даже старшеклассницам?

— Нанами-тян, мир взрослых суров… да ладно, шучу. Кстати, как там Савамура и Руми, живы-здоровы?

Я вкратце рассказала, что отец уже три года в командировке в Осаке, а мать работает медицинским секретарем в больнице.

— Можно я немного посмотрю магазин? — спросила я, закончив короткий рассказ.

— Конечно! Пожалуйста-пожалуйста, смотрите не торопясь.

Голос Кэна-тян вдруг стал вежливым. Он в мгновение ока переключился на рабочий лад.

— Не надо покупать то, что не нужно, даже если уговаривают! — засмеялась Ёсико-тян.

— Могла бы и не говорить лишнего, — буркнул Кэн-тян.

Как же я завидовала их теплым отношениям…

…Прямо перед официальными соревнованиями мы с Такуми впервые серьезно поругались из-за порядка стрельбы в мужской командной стрельбе. Это было в ноябре. На октябрьском турнире Такуми пробился в пятерку личников, но в тройку призеров не попал. В командных соревнованиях (стрельба из трех луков) мы выставили четыре мужские и четыре женские команды, и все вылетели в предварительных заездах. Результатами похвастаться не могли.

— Я хочу поставить на «даймаэ»[120] того, кто не мажет первый выстрел. Самая высокая точность с первого раза у меня, поэтому в даймаэ встаю я, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Мы сидели тогда на нашей обычной скамейке. В тот раз я опять проиграла в «Камень, ножницы, бумага» и как раз отхлебнула горячего кофе из банки. На этот раз в команде было пять стрелков. Каждая школа выставляла только по одной мужской и одной женской команде, и участвовать могли только семь человек от каждой, включая запасных, которых регистрировали заранее. Отбор зарегистрированных стрелков все второкурсники проводили вместе, а вот порядок был полностью предоставлен на усмотрение капитана и вице-капитана.

— Но тогда кто будет стрелять последним?

Во многих командах капитан занимает последнюю позицию, чтобы руководить командой сзади. А Такуми, капитан, заявил, что хочет стрелять первым. (Кстати, меня довольно быстро назначили последней в женской команде, почти без споров.)

— Пусть Кихара стреляет последним.

Кихара-кун был единственным парнем из первого курса, кого отобрали в командные соревнования.

— Он же впервые участвует в официальных командных и сразу последний… — удивилась я. — Это невозможно.

Я возражала. На самом деле в борьбе за семь мест участвовало семнадцать человек: восемь со второго курса и девять с первого. Мы отбирали, исходя из результатов за последние две недели «обычных тренировок», куда записывались попадания, и результатов официальных турниров. И здесь Такуми сильно пропихивал Кихару-кун, втиснул его в заявку. Из-за этого двое второкурсников не попали в команду.

— Может, ему и тяжело, но, если поставить его в середину, толку не будет. В Кихаре-кун я вижу будущего капитана после меня. И хочу, чтобы он уже сейчас привыкал к большой ответственности.

— Ему и так тяжело! Он один среди первокурсников, все вокруг завидуют ему, а ты еще такую ответственность на него перекладываешь!

— Кихара не из тех, кто сломается от такой мелочи. А если сломается, значит, такой уж он человек, — отрезал Такуми холодно.

— Это на тебя не похоже, Морикава-кун… Никто не согласился бы на такой «порядок».

— Сегодня ведь твоя очередь заполнять тетрадь, Савамура? Попробуй записать туда порядок выступления юношей так, как ты считаешь правильным. Я посмотрю и еще немного подумаю… — сказал Такуми, смотря прямо перед собой. — Я знаю, как много ты берешь на себя ради клуба. И я понимаю, что наш клуб, который был на грани распада, все еще как-то держится вместе именно потому, что ты всех поддерживаешь… Прости меня. Я все время веду себя как эгоист.

У меня снова чуть не выступили слезы, и я поспешно прижала платок к глазам.

— Что такое? Опять линза съехала?

— Д-да все нормально! — выдавила из себя я, изо всех сил стараясь держаться как можно естественнее.

В тот вечер я от корки до корки перечитала уже четвертую и почти до конца исписанную тетрадь. От самого начала первой тетради до последних страниц четвертой я заново проследила записи о состоянии каждого стрелка и постепенно начала понимать, что именно хотел сказать Такуми.

Когда я еще раз сравнила дни, в которые записи вел Такуми, с теми