Чарман-ага - Реджеп Алланазаров

— Бехбит-джан, машина у тебя в исправности? — прямо с порога подступил к нему Берды-Котур. — Сейчас бы и поехать…

— Давайте лучше завтра на заре, — Бехбит только и думал о предстоящем рейсе.

— Вай, что ты говоришь?! Не ломай же у коровы хвоста…

Улумал все-таки парня. Поехали. Лука-то больше двух тонн. Погрузили — у Бехбита аж плечи заломило.

Они пересекли железную дорогу. Вот и станция Арчман. Дальше — асфальтированное шоссе, Бехбит предложил: неплохо бы перекусить. Но Берды-Котур ни в какую.

Когда спутник упрется на своем, тут ничего не поделаешь. Бехбит все-таки остановился наскоро выпил захваченную с собой бутылку лимонада, чуреку пожевал — и снова в путь.

Впереди расстилался такыр. Если ехать напрямик, как раз доберешься до аула, что в глубине песков. Но тут с запада надвинулись тучи, вокруг потемнело, трудно стало дышать. А Берды-Котур и совсем сник.

— Яшули, — не сдержался Бехбит, — похоже, с вами что-то неладное сегодня приключилось.

— Дети… — проговорил старик и еще ниже склонил голову, — дети наши совсем свихнулись, бога забыли. Ради чужих бегут не удержишь, а для себя, для дома — щетку с земли поднять ленятся.

— Ха-ха-ха! Это как же?

— Не смейся, сынок, верно говорю. Нынче уж как только я его, Ашира-то не упрашивал: сходи, дескать, попроси машину… Ни в какую! А едва бригадир на порог, он следом за ним, точно на веревочке…

— Так это же хорошо, Берды-ага! Колхозная работа ведь наше общее дело.

— Оно вроде и верно, сынок, да ведь на бога надейся, а сам не плошай…

Намеренья у старика всегда были вполне определенные: где б ты не работал, куда бы тебя не занесло, думай только об одном — как бы карман потуже набить.

— Как говорится, не всходи для меня ни солнце, ни луна, если нет со мной народа моего. Разве не так?

— Не так! — отмахнулся Берды-Котур. — Деньги у меня в кармане — вот он, мой народ. А если карман пустой, про тебя никто даже не вспомнит.

— Вот это, яшули, мысль в корне ошибочная. Есть такая важная штука — человечность.

— Э-э, братец, — Берды-Котур помотал головой, — уж на этот счет ты со мной не спорь. Человечность и всё такое прочее — в деньгах, только в них! Ты вот сам погляди: занимает человек руководящий пост в конторе, где побольше денег, так будь он во сто крат подлее каждого из нас — мы в рот ему глядим, но мы с каждым его словом согласны. А прогонят с должности — мы ж ему вслед собаку с цепи спустим.

Что говорить была доля правды, в рассуждениях Берды-рябого.

Встречаются, ох, встречаются низкие души, из всего умеющие извлекать выгоду только для себя…

— Гляди, сынок, на небо, — помолчав заметил Берды-Котур. — Тучи набегают. Жми поскорей, не то…

— Э, яшули, — успокоил Бехбит, — ничего страшного!

— Не скажи, братец, хлынет дождь, завязнем, а тогда кто придет нам на помощь?

— Люди! — отрезал Бехбит и сразу остановил грузовик, решив на всякий случай проверить масло в моторе. У Берды-Котура от волнения глаз задергало и нос начал подрагивать.

— Не повторял бы этой глупой присказки: люди, люди… Давай-ка лучше заводи машину!

— Нужно, яшули, чтобы мотор немного охладился.

Теперь уже все небось застлало тучами. А тут и ветром потянуло, дождь принялся накрапывать. Нелегко стало передвигаться по такыру. А до железной дороги еще целых три километра.

— Если бы мы в Арчмане подзакусили как следует… — проявил беспокойство Бехбит. — Дождь пока что только начался, обратно поедем — вот тогда, видно, припустит во всю мочь. Хорошо, если вконец не выбьемся из сил.

— Не выбьемся, — отозвался Берды-Котур и добавил язвительно, чтобы поддеть собеседника. — Люди ведь кругом, помогут как-никак…

— А вот в этом сомненья нет, Берды-ага!

— Тогда жми.

Тьма над ними сгустилась. И дождь с каждою минутой лил все сильнее. Теперь уже и руль не повиновался Бехбиту, машину заносило то передом, то задом. Вот забуксовали задние колеса. Бехбит резко прибавил газ — никакого результата… Хуже того — от бешенного вращения под колесами образовались траншеи. Берды-Котур выскочил из кабины, кинулся искать сучья или ветки…

Но что здесь отыщешь, в степи. Ветром несло навстречу только клубки засохшей колючки. Надвинув поплотнее тельпек Берды-Котур метался из стороны в сторону в поисках хотя бы прутика. Ничего! Наконец ему попался объемистый ком плотно свалявшейся колючки. Схватив его в охапку, Берды-Котур уложил прямо под заднее колесо. Натужно взревев, грузовик выбрался колесами из траншеи. Только тронулись — опять завязли. На этот раз Берды-Котур не пожалел своего долгополого халата — свернул комком и сунул под колеса.

— Простудитесь!

— Не беда!..

Но именно так и получилось. Когда завязли в третий раз и старик опять кинулся собирать колючку, он до нитки промок.

Влез в кабину — трясется весь. Да и сам Бехбит чувствовал себя не лучше. В сердце тревога все глубже закрадывается. Одна рубаха на попутчике, и та насквозь мокрая. Простудится старик того гляди… Однако не унывает.

— Люди придут на помощь. Жди от них, как же!..

"Если в людей не веришь и только на себя полагаешься — в мыслях попрекнул его Бехбит! — так хоть запасся бы в дорогу, как подобает человеку!" Вслух ничего не сказал, достал из-под сиденья свой засаленный ватник, накинул старику на плечи.

Снова поехали. На этот раз даже сотни метров не одолели — опять стоп. Но тут уже росли и колючка, и саксаул, и солянка. Берды-Котур будто одержимый принялся ломать сучья, стебли, таскать к машине. Однако силы вскоре оставили его.

— Вах, что-то в глазах у меня темно! — воскликнул он, собираясь зашвырнуть под колесо громадную охапку сучьев. Покачнулся — и грохнулся наземь…

Выскочив из машины, Бехбит торопливо поднял его, втащил и уложил на сиденье. Но и тут отовсюду продувал ветер. Машина-то старенькая, дождь заливает в кабину то справа, то слева. А старика лихорадка колотит — того гляди выскочит из кабины.

— П-помирать… видно… п-придется… — бормочет, стуча зубами. В пустыне глухой…

— Берды-ага, — ничего страшного.

— Как это ничего?! — у старика дрожь усилилась.

— П-п-пр-ридут, г-г-горишь, на п-помощь?

— Ну, конечно!

— А к… К-к-кто?

— Люди.

Берды-Котур умолк. Видно смеется над ним парень, не иначе… Конечно, очень даже странно звучит это утешение Бехбита: люди, мол, придут на помощь. Но Бехбит не сдавался.

— Яшули, верно говорю, — он силился ободрить старика. — Кто-нибудь да придет, вот увидите!

— П-придет, говоришь?

— Да, да!

А дождь уже припустился во всю мочь. И лихорадка подступила к старику