У нас отняли свободу - Трейси Чи

всего в софтболе я люблю чувство после игры, когда ты знаешь, что выложилась без остатка – ты уничтожила противника, и ты на вершине мира, потому что дала миру все, что могла, а могла ты очень многое.

Мы разбиваем «Кроликов» в пух и прах. Мы бьем их со счетом 17:3. У нас лучше защита. Мы быстрее ловим мяч. Аки выбивает раз за разом, девчонки из Дельты машут битами и пропускают все хитрые подачи. Джейн в полном соответствии со своим прозвищем добирается до базы каждый раз, когда приходит ее очередь. В третьем иннинге я забиваю решающий мяч – впервые! – и девчонки выкрикивают мое прозвище, пока я обегаю базы, посылая товаркам по команде воздушные поцелуи.

– Давай, Снежинка!

Мы словно королевы. Нет, словно богини. Мы царим над полем.

Когда мы вернемся, я расскажу обо всем Пескарику. «Топаз Таймс» плевать на женский спорт, но Пескарик в этом году в штате школьного «Рамблера», рисует для них, и я позабочусь, чтобы лагерь о нас узнал так или иначе!

Солнце уже садится, когда мы забираемся обратно в автобус, потные, победоносные, громкоголосые.

– Славно потрудились, барышни, – говорит мистер Грегсон, чуть улыбаясь.

Я сажусь на свое место во втором ряду и поздравляю всех девчонок, когда те проходят мимо.

– Ты отлично играла сегодня, Юки, – говорит мисс Дженкинс, занимая свое обычное место передо мной, и автобус трогается.

– Спасибо, мисс Джей!

– Если будешь совершенствоваться, однажды сможешь играть во Всеамериканской женской профессиональной бейсбольной лиге.

– Я? Да куда мне! – смеюсь я. – Там девчонки гениальные.

Я все лето читала о них в папиных газетах – «Красотки», «Синие Чулки», «Кометы», «Персики», Хелен «Ники» Николь, Дороти «Кейми» Кейменшек, Глэдис «Терри» Дэвис.

Мисс Дженкинс склоняет голову набок.

– Кто знает? Ты тоже можешь стать гением.

Ухмыляясь, я откидываюсь на спинку сидения и воображаю себя в форме «Персиков». Юки «Снежинка» Накано, потому что мое имя по-японски означает «снег». За окном – сверкающий закат Юты, все цвета смешались, как в щербете.

Как в мороженом.

– Сейчас почти шесть! – вскрикиваю я, вскакивая с места.

Мисс Дженкинс глядит на меня, удивленно подняв бровь.

– И?

– И магазин скоро закроется! Мисс Дженкинс, что скажете, если мы сделаем остановку у продуктового и возьмем мороженого?

– Да! – кричит Аки. Она принимается колотить по спинке сиденья перед собой и скандировать: – Мороженое! Мороженое!

Остальные присоединяется:

– Мороженое! Мороженое!

Вид у мисс Дженкинс растерянный, ее бледное лицо становится розовым.

– Девочки! – кричит она.

– Неужели мы не заслуживаем маленькой награды за наш усердный труд? – спрашиваю я самым разумным тоном, вроде как «не будьте неразумны, мисс Дженкинс». – Был такой хороший день, верно? Мы выиграли – нет, мы разгромили соперника – в нашей первой выездной игре…

Девчонки хором вопят.

Мисс Дженкинс прикусывает губу, но видно, что она начинает поддаваться.

– Я не знаю…

– Пожалуйста! – тяну я, изо всех сил изображая Бетт, которая может уговорить кого угодно на что угодно. – Пожалуйста-пожалуйста, можно? С вишенкой сверху?

Мисс Дженкинс косится на мистера Грегсона в зерка- ле заднего вида. Он пожимает плечами, но в глазах – улыбка.

– Хорошо! – наконец говорит она. – Хорошо, вы меня убедили.

Мы испускаем радостный крик.

– Но вы все внутрь не пойдете, – добавляет мисс Дженкинс, стараясь быть строгой. – В магазине не обрадуются такому нашествию за десять минут до закрытия.

Мы стонем.

– Но тебе можно, Юки. Ты у нас главная зачинщица, можешь пойти со мной и вынести мороженого всей команде. Что вы хотите, девочки?

Все принимаются судорожно подсчитывать мелочь и выкрикивать заказы. Я с ухмылкой смотрю, как мисс Дженкинс спешно записывает их на обороте командного списка.

Мы подъезжаем к магазину за семь минут до закрытия. Снаружи кажется, что магазин светится точно бумажный фонарик или что-то такое. Внутри рядом с объявлениями о скидках и уценках видно продавца в белом фартуке, он вытирает прилавок. Лицо у него красное, из-под бумажной шапочки выбиваются пряди буровато-седых волос, глаза голубые, как у мистера Грегсона.

Мы с мисс Дженкинс выпрыгиваем из автобуса. Я так взбудоражена, что едва удерживаюсь, чтобы не забежать в магазин и не сделать посреди зала, на полу в шашечках, пируэт.

Когда мы входим, над нашими головами звенит колокольчик. Продавец смотрит на нас, но я не могу оторвать глаз от ящика с мороженым: ароматное шоколадное, бледно-розовое клубничное, нежное пекановое…

Но когда я поднимаю взгляд, то вздрагиваю.

Человек за прилавком уставился на меня, и глаза у него колючие, как битое стекло.

Я оборачиваюсь. Он, наверное, увидел автобус за окном и никого не хочет обслуживать перед самым закрытием. Но семнадцать шариков мороженого – потому что мы и для мисс Дженкинс возьмем, разумеется, – это же ничего ужасного, так?

Я предоставляю мисс Дженкинс вести переговоры, поскольку она милая белая леди, а сама встаю у прилавка, спрятав руки за спину, словно так я буду меньше раздражать продавца.

– Добрый вечер, – доброжелательно говорит мисс Дженкинс, хоть продавец, похоже, не рад ее слышать. – Надеюсь, нам еще не слишком поздно взять мороженого. Девочки только что выиграли матч и…

Ее голос словно увядает, когда она замечает, что продавец даже не смотрит на нее.

Он смотрит на меня.

Я и так низенькая – в женской лиге меня могли бы прозвать Коротышкой Накано, – но от того, как продавец на меня уставился, мне хочется стать еще меньше. Я отступаю назад.

– Кхм… – мисс Дженкинс откашливается и смотрит в свою бумажку с нашими заказами. – Одно клубничное в сахарном рожке, пожалуйста, два шоколадных пудинга в стаканчике, одно шоколадное в вафельном рожке…

С каждой секундой продавец багровеет все сильнее, глаза становятся злыми и опасными.

Абунай, думаю я.

Я пытаюсь остановить мисс Дженкинс, тяну ее за рукав.

– Слушайте, мисс Джей, давайте просто уйдем, ладно?

Но она не обращает внимания, или просто не слышит, или не хочет слышать, потому что она продолжает:

– Одно шоколадное с вишенкой све…

– МЫ ЗДЕСЬ НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ ЯПОШЕК! – вопит продавец так, словно больше не может сдерживаться. Его оглушительный голос отдается у меня в голове эхом

ЯПОШЕК

ЯПОШЕК

ЯПОШЕК

В отличие от эха, он не стихает.

Я слегка отшатываюсь, моргая. Это не большой город, где Бетт обзывают «япошкой» на улице незнакомые люди. Жители Дельты нас знают. Они работают среди нас. Они уже играли на нашем бейсбольном поле. Они показывали нам свою художественную самодеятельность, как и мы им. Они знают, что мы ничего плохого не сделали.

Как они могут все равно нас ненавидеть?

Мисс Дженкинс замирает, словно это ее обозвали. Она стискивает мою руку так, что сначала мне кажется, будто это я сделала что-то