Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

А чукчи вдруг опять начали разворачиваться! Сразу всем войском! То есть становились к капитану боком! Это что ещё за манёвр такой, сердился капитан, глядя на них, и где Атч-ытагын?

И почти сразу же появился Атч-ытагын, только теперь он был не в китайском халате, а в чукочьей кухлянке, поверх неё на нём были трофейные доспехи – панцирь прапорщика Спиридонова. Эх, только и подумал капитан, после чего сразу же подумал: а где Григорий?

Но адъюнкт не появлялся. Да и что ему тут делать, думал капитан, какой из него шаман, да и при чём тут он, а чукчи сами виноваты, поверили в Серебряную гору, убили опытного толкового колдуна, позарились на молодого, умного…

А дальше капитан подумать не успел, потому что в атч-ытагыновом войске громко закричали, затопали, кто-то прокричал команду – и они стали стрелять из луков куда-то в сторону. Стрелы засвистели, полетели тучей. Они летели через пустошь и к реке, туда ещё вела тропа, там, наверное, был брод.

И там, на другой стороне реки, теперь показалось войско. Оно шло походным шагом и, не сбавляя темпа, быстро приближалось к реке. Хорошо идут, подумал капитан, любо-дорого смотреть, вот только кто это? Не юкагиры ли?

Но тут чукочьи стрелы стали падать и втыкаться в землю на ближнем берегу, то есть до того непонятного войска они даже близко не долетели. Или они дурачатся, подумал капитан. А чукчи опять подняли луки, сделали поправку на дальность… Но им что-то крикнули, и они поопускали луки – вразнобой. А то незваное войско уже начало переходить через реку. Впереди шла лёгкая пехота, с копьями, а за ними вот уже показались высокие крепкие воины в здоровенных панцирях, как в коробах. Ого, поморщившись, подумал капитан, да это же коряки, это у них такие панцири из китового уса, куяки называются, и это у них такие палицы – чекуши. А за ними идут с ружьями. Наши ружья, думал капитан, ещё сильней поморщился, подумал, что это же позор какой! Хотя, тут же подумал он, какой Сеньке Арапову позор, Сеньку убили, кишки из него вымотали, бросили собакам, собаки сожрали. Теперь Сенька сидит на том свете, смотрит с неба в щёлочку и думает: а сейчас, господин капитан, сам попробуй отбиться, и уже только после будешь корить нас! Да, ещё подумал капитан, коряки – это не про нас, нам что чукчи, что коряки – у нас и с теми и с другими крепкая недружба. Так что был мешок беды, а тут ещё привалило! Но тут всё равно надо играть до последнего, как говорил Иван Иванович, потому что а вдруг неприятель зевнёт королеву, или, правильней, ферзя?! Подумав так и даже усмехнувшись, капитан положил руку на саблю и стал смотреть, что будет дальше.

А дальше было очень просто – перейдя через реку, коряки прошли ещё сотню шагов, не больше, и остановились, перестроились, то есть выставили пехоту с палицами в первый ряд, за ними тех кто с ружьями, а по бокам – тех здоровяков в куяках. И ещё вот что любопытно: коряки стояли, повернувшись к чукчам, а не к нашим. То есть они как бы хотели пособить нам. Или выманить нас в поле, чтобы сразу перебить под корень всех! Вот это скорей всего. Подумав так, капитан обернулся на наших. Наши стояли по-прежнему, то есть повернувшись к чукчам. Иначе говоря, со стороны можно было подумать, что мы с коряками в дружбе. И это при том, что Дмитрий Иванович с ними с прошлой осени безостановочно воюет, а теперь, похоже, будем воевать и мы. Вот так! Откуда их чёрт принёс?! Капитан ещё больше насупился, опять повернулся к корякам и увидел, что от них, от корякского войска, отделился один человек и идёт прямо к нашим. Он был в куяке, но без шлема, и ни палицы, ни лука, ни копья с ним видно не было.

– Этот недобрый человек – Хыпай, – услышал капитан из-за спины Имрынов голос. – Не верь ему и ни о чём с ним не договаривайся!

Хыпай, ого, подумал капитан, обернулся и увидел стоящего рядом Имрына. Лицо у Имрына было настороженное и, может, даже озлобленное. Капитан рассердился, сказал:

– Сами знаем! Не учи!

А сам подумал: Хыпай, это же как раз он Семёна и убил! Но игра есть игра – и капитан опять повернулся к Хыпаю, который к тому времени подошёл к ним уже совсем близко и его можно было хорошо рассмотреть. Хыпай был высокий, крепкий, бритый наголо, усы у него были, как у всех коряков, реденькие, бородка тощая, клинышком, а за поясом и за голенищами у него торчало несколько ножей. Хыпай шёл и усмехался. Подойдя к капитану, а все, кто были рядом, сразу отступили, Хыпай наигранно засмеялся и сказал по-нашему:

– Я тебя знаю! Ты – Капитан Макар из Нижнего Ясачного зимовья.

– Да, это я, – ответил капитан. – И я тебя тоже знаю.

– Но я знаю больше, – продолжил Хыпай. – Мы давно за тобой смотрим.

– А, вот ты о чём! – сказал капитан. – Да, ко мне приходил один твой человек. Мои люди его поймали, и я отправил его обратно. Он приходил к тебе?

– Да, приходил, – сказал Хыпай. – И он ещё сказал, что ты хочешь, чтобы я его повесил. Я повесил. Может, ты хочешь ещё кого-нибудь повесить?

– Нет, – ответил капитан, а сам мысленно перекрестился, – никого пока больше не надо вешать. Да и я не думаю, что ты только для этого пришёл ко мне.

– Нет, конечно, не только, – ответил Хыпай, повернулся, посмотрел на войско чукчей и спросил: – Что это за люди такие? И чего они хотят?

– Это воровской тойон Атч-ытагын со своим войском, – сказал капитан. – Я пришёл затем, чтобы убить их всех.

– А что у них есть? – спросил Хыпай.

– У них есть олени, две тысячи, – сказал капитан, – у них есть рабы, женщины и ещё много всякой другой нажитой ими добычи.

– И это всё? – спросил Хыпай.

– Я думаю, что всё, – ответил капитан.

– А я думаю, – сказал Хыпай, – что Атч-ытагын не просто так откочевал в эти неприветливые земли. Чем ему здесь кормить оленей? Или он пришёл сюда за чем-нибудь другим? Чего ты молчишь? Или, может, ты не знаешь, что на самом деле он пришёл сюда не для того, чтобы спрятаться от тебя и твоего храброго войска, а для того,