Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

были свободные, и на плечах они ничего не несли. Да и их самих, подумал капитан, и вправду было совсем немного, и так же и в стойбище возле оленей хыпаевых людей оставалось всего десятка три, не больше. Так, может, подумал капитан…

Но спохватился, тряхнул головой, посмотрел на подходившего к нему Хыпая и самым обычным голосом сказал:

– Что-то долго тебя не было.

– Бегал далеко, – ответил Хыпай.

– И, вижу я, ничего не нашёл, – продолжал капитан.

– Много с таким малым войском не найдёшь, – сердито ответил Хыпай. – А ещё сегодня днём у меня было много войска. И если бы не этот человек, – и он указал на Илэлэка, – я бы не стал возвращаться, а побежал бы дальше и кого-нибудь догнал.

– А что этот человек? – спросил капитан. – Чем он тебе помешал?

– А он придержал своё войско, и Атч-ытагын напал на меня одного, и поэтому у меня много людей убито, а у него мало.

– Это неправда, – сказал Илэлэк. – У моих людей железные копья, а у твоих костяные, вот их и побито больше!

– Да, это верно, – сказал капитан. – Так, может, ты, Хыпай, напрасно на своего брата наговариваешь?

– Какой он мне брат! – сердито воскликнул Хыпай. – Это тебе он брат. Это вы оба Женщине-Властительнице служите, а я никому не служу. Вас сюда Женщина-Властительница прислала, а я сам сюда пришёл. И как сам пришёл, так сам уйду, и заберу своих оленей. Или, может, вы считаете, что эти олени не мои, а ваши?

Илэлэк громко вздохнул и посмотрел на капитана. Но капитан сказал:

– Нет, они твои, ты их добыл в честной битве. Ты можешь их забирать, потому что…

– Я это сам решу, забирать мне их или не забирать! – перебил его Хыпай. – Но прежде чем говорить об оленях, я бы хотел поговорить о людях. Нет, об этом человеке, – и он кивнул на Илэлэка, – я говорить не буду, потому что какой он человек? Он лжец! А вот о тебе, капитан Макар, мне есть что сказать. Но пусть вначале они все уйдут и не мешают нам!

Капитан подумал и махнул рукой. Шалауров открыл было рот, но капитан махнул ещё раз, и все понемногу разошлись. Теперь капитан и Хыпай остались только вдвоём у яранги. Хыпай усмехнулся и сказал:

– Я не хотел, чтобы они это слышали. Потому что тебе будет стыдно после того, что я тебе скажу. Так вот, первое, что хочу тебе сказать: когда мы заключали с тобой договор, ты обманул меня. Я спрашивал у тебя, какие богатства есть у Атч-ытагына, и ты назвал мне оленей, женщин, рабов и всякое другое нажитое им добро. А про то, что ваш маленький человечек переродился в великого шамана, ты не сказал ни слова! Ты утаил это! Теперь вся тундра смеётся надо мной! Поэтому я говорю: по нашим древним обычаям, если ты что-то утаил при договоре, то это утаённое отдаётся тому, от кого ты это утаил. Вот тогда и получается, что ты должен отдать мне своего названого брата, и я поднимусь с ним на гору, сделаю всё так как надо, а не так, как это сделал Атч-ытагын, и всё серебро Серебряной горы будет моим! И я буду щедр со всеми! Я даже с тобой поделюсь. Но вначале ты должен отдать мне своего названого брата. Где он? Или ты опять будешь его от меня утаивать?

– Нет, – ответил капитан, – не буду. Он здесь, в яранге. Но я не отдам его тебе. А если ты попробуешь взять его силой, то я прикажу убить тебя, и вместе с тобой убить всех твоих людей. И у нас на это хватит сил, и ты это знаешь!

– Да, знаю, – подумав, ответил Хыпай. – И тогда я не стану мериться с тобой силами, а просто пойду и скажу нашим предкам, что ты во второй раз их ослушался. И тогда мои предки отдадут мне твою душу, и я буду делать с ней всё, что захочу, а ты мне ничего сделать не сможешь. Ну а пока я уйду и заберу с собой то, что мне здесь причитается!

Сказав это, Хыпай развернулся и пошёл к своим оленям. За ним пошли его люди. А там их уже ждали те, кто собирал этих оленей. И вот теперь те и эти хыпаевы люди окружили стадо и вначале медленно, а потом всё быстрей и быстрей повели его к реке к тому самому броду, по которому они сами недавно появились тут. А теперь они отсюда уходили, и с добычей. Капитан стоял на месте и смотрел им вслед.

Потом он отвернулся к своим.

Глава 24

Своих было совсем немного. Капитан пересчитал по головам, и получилось четверо солдат, девять казаков, и это вместе с Ефимовым, и одиннадцать охочих людей, опять же вместе с Шалауровым. То есть у Шалаурова было убито двое, оба новых, пришлых, никто их толком и не знал, а у Ефимова один, Иван Треска.

И ещё вот что: казаки переглянулись между собой, и Ефимов сразу же спросил, что они будут делать дальше.

– Как что? – ответил капитан. – Сейчас ляжем отдыхать, а завтра выступаем домой. Господина адъюнкта положим к нам в лодку и поедем. – И, улыбаясь, прибавил: – А что здесь ещё делать, серебро искать?

– А между прочим… – начал было Шалауров.

Но капитан не стал его дослушивать, а сразу начал командовать, то есть велел ставить лагерь, и делать это прямо возле яранги, и учреждать дозор, а это от первого батальона будут Костюков и Меркулов, а потом их сменят люди Шалаурова. Наши принялись за дело, а к капитану пришёл Илэлэк. Капитан спросил, сколько у него людей побито, Илэлэк сказал, что тридцать три. А сколько в живых осталось, спросил капитан, на что Илэлэк ответил, что сто тридцать пять. А сколько взято оленей, спросил капитан. Илэлэк подумал и ответил, что они не все ещё посчитаны.

– Ладно, – сказал капитан. – Иди, считай. Чтобы к утру все были посчитаны, и излишек отдашь мне.

Илэлэк нахмурился, и капитан, чтобы его успокоить, сказал, что излишек, как они и раньше договаривались, это всё то, что будет больше тысячи. Илэлэк заулыбался и ушёл.

А капитан опять вошёл в ярангу. Там, возле лежащего адъюнкта, уже сидел Имрын. Вид у адъюнкта был самый чукочий, то есть голова его была вся в тоненьких косичках, из щёк торчали клыки, а сам он был смуглый, скуластый. И он крепко спал. Возле адъюнкта лежал нож, тот самый, из раны.