Одиночка - Элис Осман

— Да? Это ты ведешь себя как мерзкая сука! Господи боже, да уймись ты уже!

Я молчу. Это очень плохо. Я должна остановиться. Но не могу.

— Прошу прощения, но ты хоть представляешь, какое дно только что пробила своим предательством? Ты хоть понимаешь, что такое дружба? Я не думала, что человек может быть настолько самовлюбленным, но я определенно ошибалась. — Кажется, я плачу. — Ты убила меня. Ты в буквальном смысле меня убила.

— Успокойся! О господи, Тори!

— Ты только что доказала, что все и всё в этом мире — дерьмо. Отлично. Молодец. Пять баллов. Пожалуйста, удали себя из моей жизни.

Вот и всё. Я исчезла. Меня нет. Полагаю, мой случай не уникален. Улыбки, объятия, годы дружбы, праздники, откровения под покровом ночи, слезы, телефонные звонки, миллионы сказанных друг другу слов — все это ничего не значит. Бекки наплевать. Всем наплевать.

Снег застилает мне глаза, а может, это слезы. Спотыкаясь, я иду обратно в дом. Стоит мне войти, как люди начинают кричать и размахивать телефонами над головой. Я не могу перестать плакать, но все равно достаю мобильный и открываю страницу с блогом «Солитер». Там новый пост.

00:30, 23 января

Солитерианцы.

Мы хотим, чтобы вы приняли участие в нашем следующем мероприятии.

На нашей сегодняшней встрече присутствует ученик двенадцатого класса из Хиггса по имени Бен Хоуп, который целенаправленно избил ученика одиннадцатого класса из Труэма. Бен Хоуп — известный #######, который, прикрываясь маской популярности, издевается над другими учениками.

Мы надеемся, что вы присоединитесь к Солитеру и вместе с нами постараетесь предотвратить подобные акты насилия в будущем, воздав ему по заслугам.

Не выходите за рамки. Защищайте беззащитных. Справедливость превыше всего. Терпение убивает.

Глава 27

Вокруг меня бушует человеческое торнадо, люди кричат, бегут разом во все стороны, и я не могу вырваться из толпы. Через несколько минут столпотворение стихает, и водоворот превращается в односторонний поток, который выносит меня из дома. Все собираются в саду.

Кто-то кричит:

— Это карма, ублюдок!

При чем здесь карма?

Два парня держат Бена Хоупа, пока еще несколько бьют его руками и ногами. Кровь брызгает на снег, и каждый удар сопровождается дикими воплями восторженных зрителей. Ник и Чарли стоят в толпе в нескольких метрах от Бена, ### ######## ##### ## ###, у обоих на лицах застыло непроницаемое выражение. Чарли шагает вперед, словно хочет вмешаться, но Ник дергает его назад и показывает телефон. Чарли кивает, и Ник набирает 999[21], потом подносит трубку к уху.

Я не смогла защитить Чарли, и теперь Солитер делает это за меня. Кажется, от меня никогда не было никакого толку.

Или же дело не в Чарли.

Я вспоминаю, что Майкл сказал мне в кафе «Ривьера».

Господи.

Может, все дело во мне.

Я смеюсь, хотя по щекам до сих пор бегут слезы, смеюсь так, что сводит живот. Дура, какая же я дура. Самовлюбленная идиотка. Дело никогда не бывает во мне.

Еще один удар. Толпа взрывается радостными криками, люди салютуют бутылками, словно они на концерте, словно они счастливы.

Никто не пытается помочь Бену.

Никто

никто

Я не знаю, что делать. Если бы все это происходило в кино, я бы вышла вперед и стала героиней, которая остановит это фальшивое правосудие. Но мы не в кино. И я не героиня.

Поэтому я начинаю паниковать. Скрываюсь в толпе и просачиваюсь на другую сторону. Перед глазами все плывет. Где-то в городе воют сирены. Скорая помощь? Полиция? Справедливость превыше всего? Терпение убивает?

Майкл снова выскакивает из ниоткуда и хватает меня за плечи. В мою сторону он даже не смотрит, все его внимание — как и внимание остальных собравшихся — сосредоточено на избиении Бена Хоупа. Он наблюдает, но ничего не делает. Ему все равно.

Я сбрасываю его руку и бормочу как безумная:

— Вот кто мы такие. Солитер. Мы можем просто… Они… Они же убьют его. Думаешь, что встретил плохих людей, а потом встречаешь тех, кто еще хуже. Они ничего не делают, они не… Да мы ничем не лучше. Мы ничего не делаем, и в этом наша вина. Нам все равно. Все равно, что они могут его убить…

— Тори. — Майкл снова обнимает меня за плечи, но я отступаю, и его рука падает. — Я отвезу тебя домой.

— Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой.

— Я твой друг, Тори. Так поступают друзья.

— У меня нет друзей. Ты мне не друг. Прекрати делать вид, что тебе не все равно.

Я ухожу прежде, чем он успевает сказать хоть слово. Я бегу. Прочь из этого дома. Прочь из этого сада. Прочь из этого мира. Великаны и демоны встают на моем пути, и я преследую их. Кажется, меня сейчас стошнит. Неужели все мне это чудится? Никакая я не героиня. Забавно, потому что это правда. Я начинаю смеяться, а может быть, я плачу. Может, теперь мне все равно. Может, сейчас я отключусь. Может, я умру в двадцать семь.

Часть 2

Донни. Фрэнк говорит, грядет буря. Буря, которая поглотит детей. И я вызволю их из царства боли. Я приведу их обратно в родной дом. Я отправлю монстров назад в подземный мир. Отправлю туда, где никто не сможет их увидеть. Никто, кроме меня, потому что я Донни Дарко.

Донни Дарко, режиссерская версия, 2004 г.

Глава 1

Лукас всегда был плаксой. В начальной школе не проходило и дня, чтобы он не разревелся. Наверное, поэтому мы с ним и дружили: меня его плач ничуть не смущал.

Это происходило постепенно. За несколько минут до начала на лице у него возникало странное выражение — не грустное, но как будто он проигрывал в голове телепередачу и наблюдал за тем, как разворачиваются события. Он опускал глаза, но на землю не смотрел. Потом падали первые слезы. Причем он всегда молчал. Не издавал и вздоха.

Не думаю, что у Лукаса были серьезные причины для плача. Полагаю, все дело в его характере. Если он не плакал, мы играли в шахматы, сражались на световых мечах или устраивали бои покемонов. А если плакал, мы читали. Да, в моей жизни было время, когда я читала книги.

И мне всегда было очень хорошо, когда мы сидели вот так, вдвоем. Забавно, но ни с кем больше у меня таких отношений не сложилось. Может,