Одиночка - Элис Осман

class="p1">Кто-то звонит мне на мобильный в 9:04 утра, но я еще в постели, и телефон чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, поэтому я даже не пытаюсь взять трубку. В 9:15 кто-то звонит уже на домашний и ко мне в комнату заглядывает Чарли, но я делаю вид, что сплю, и Чарли уходит. Кровать шепчет, чтобы я не покидала ее. Шторы защищают меня от солнечного света.

В 14:34 папа распахивает дверь, вздыхает и что-то бормочет. Мне вдруг становится тошно, и, повалявшись еще пять минут, я все-таки спускаюсь вниз, чтобы упасть на диван в гостиной.

Заходит мама — ищет вещи для глажки.

— Ты одеваться собираешься? — спрашивает она.

— Нет, мам. Я больше никогда не буду одеваться. Буду ходить в пижаме до самой смерти.

Она ничего не отвечает и уходит.

Зато в гостиной появляется папа:

— Значит, ты все-таки жива.

Я молчу, потому что вообще не чувствую себя живой.

Он садится рядом:

— Скажешь мне, что происходит?

Нет, не скажу.

— Знаешь, если хочешь быть счастливой, надо постараться. Приложить хоть немного усилий. Проблема в том, что ты просто не пытаешься.

Я пытаюсь. Пыталась. Целых шестнадцать лет.

— Где Чарли? — спрашиваю я.

— У Ника. — Папа качает головой. — До сих пор не верится, что Чарли ударил себя по лицу битой для крикета. Это ребенок просто притягивает неприятности.

Я ничего не говорю.

— Погулять сегодня не планируешь?

— Нет.

— Почему так? А как там Майкл? Ты могла бы снова провести день с ним.

Я не отвечаю, и папа смотрит на меня:

— А Бекки? Она что-то давно к нам не заходила.

И снова я молчу.

Папа вздыхает и закатывает глаза:

— Подростки.

Можно подумать, тот факт, что я подросток, объясняет все в моем поведении.

И папа уходит, пыхтя и вздыхая.

* * *

Я сижу на кровати, завернувшись в одеяло, в одной руке банка с диетическим лимонадом, в другой — телефон. Нахожу номер Майкла в списке контактов и нажимаю зеленый значок с трубкой. Не знаю, зачем я ему звоню. Наверное, это папа во всем виноват.

Меня сразу переключает на голосовую почту.

Роняю телефон на кровать и перекатываюсь. Теперь я укрыта одеялом со всех сторон.

Разумеется, я не должна рассчитывать, что он в любое время будет тут как тут. У него, в конце концов, есть своя жизнь. Семья, подготовка к экзаменам и все такое. Его существование не вертится вокруг меня.

Просто я нарцисс.

Роюсь в одеяле и наконец откапываю ноутбук. Открываю. Если у меня закрадываются сомнения по какому-либо поводу, я первым делом лезу в гугл.

А сейчас я определенно сомневаюсь. Насчет всего.

Набираю в поисковой строке «Майкл Холден», нажимаю «поиск».

Майкл Холден — не такое уж редкое имя. Гугл нашел мне кучу Майклов Холденов, в особенности много ссылок на страницы в Myspace. Неужели этой сетью еще кто-то пользуется? Профилей в твиттере тоже вылезло немало, но моего Майкла Холдена среди них нет. Да и не похож он на парня, который ведет твиттер. Я вздыхаю и закрываю ноут. Ну, я хотя бы попыталась.

И тут, словно я призвала его, закрыв ноутбук, начинает звонить телефон. Хватаю трубку — на экране светится имя Майкла Холдена. Преисполнившись совершенно незнакомого мне энтузиазма, нажимаю зеленую кнопку:

— Алло?

— Тори! Что случилось?

Я трачу намного больше времени, чем необходимо, на то, чтобы придумать ответ:

— Эм… Да ничего.

За голосом Майкла я различаю негромкий гул толпы.

— А ты где? Что там у тебя?

На этот раз он молчит дольше обычного.

— А, да. Я же тебе не сказал. Я на катке.

— А. Тренируешься?

— Нет. У меня… У меня вроде как соревнования сегодня.

— Соревнования?

— Ага!

— Какие соревнования?

Он снова замолкает.

— Ну, это… Полуфинал национального первенства по конькобежному спорту среди юниоров.

Желудок ухает куда-то вниз.

— Послушай, мне пора. Обещаю, я позвоню тебе, когда все закончится, ладно? И забегу к тебе вечером!

— …Хорошо.

— Ну всё, потом поговорим!

Он вешает трубку. Я отнимаю телефон от уха и смотрю на экран.

Полуфинал национального первенства по конькобежному спорту среди юниоров.

Это не какие-то дурацкие местные соревнования.

Это…

Это очень важно.

Вот куда он хотел меня пригласить, но я сказала, что не пойду, потому что буду тусить с Лукасом. А потом решила и с Лукасом не встречаться.

Не теряя больше ни секунды, я выскакиваю из кровати.

* * *

Велосипед Чарли я оставляю перед катком. На часах 16:32, уже темно. Наверное, я все пропустила. Даже не знаю, зачем я сюда приехала, но я должна была попытаться. Интересно, сколько длятся гонки конькобежцев?

И почему Майкл не стал мне ничего рассказывать?

Я бегу — да, в самом деле бегу — через пустое фойе и двойные двери на арену. Болельщики россыпью сидят на трибунах вокруг катка, справа от меня ждут на скамьях взвинченные конькобежцы. Некоторые выглядят лет на шестнадцать, другие — на двадцать пять. Я плохо определяю возраст на вид.

Подхожу к пластиковому ограждению и иду вдоль него до ворот — они чуть пониже ограждения. Теперь я могу заглянуть на каток.

Гонки в самом разгаре. На миг я теряюсь: не знаю, куда и на кого смотреть, потому что все участники выглядят одинаково в своих облегающих костюмах и круглых шлемах. Восемь парней проносятся мимо меня, в лицо прилетает порыв ветра, разметавший волосы — я забыла привести их порядок перед тем, как выскочила из дома, — а на повороте они наклоняются так низко, что почти задевают лед кончиками пальцев. Не понимаю, как они не падают.

Когда они проносятся мимо меня во второй раз, я наконец узнаю́ Майкла: он поворачивает голову, и я вижу выпученные глаза под большими очками и до нелепости сосредоточенное выражение лица. Он находит меня глазами, разворачивается, его волосы откидываются назад, а лицо — на нем написано даже не удивление, а нечто большее — замирает на одном уровне с моим. И я тут же понимаю: что-то изменилось.

Майкл смотрит пристально. Возможно, на меня. Его лицо расширяется, озаряется, мир вокруг словно затягивается туманом. Я прижимаю ладонь к пластиковому ограждению, и все внутри меня устремляется к ногам.

Я даже не уверена, что он меня видит. Я ведь не кричу, как болельщица. Я просто стою.

Он вырывается вперед. Толпа взрывается, но потом другой парень, похожий скорее на размытое пятно, отрывается от группы конькобежцев, догоняет Майкла, обгоняет Майкла, и я понимаю, что гонка закончилась. Майкл пришел вторым.

Я отхожу от катка в тень трибун, пока участники соревнований идут к воротам.