Одиночка - Элис Осман

— Да мне особо не нужен парень, — отвечаю я.

Вскоре звенит звонок на урок. Я закончила и распечатала эссе. Все спешат в свои классы, кроме меня. Нет, я как раз туда направляюсь, но поворачиваю направо, и мимо меня проходит Майкл. А при виде него у меня возникает жгучее желание крушить всё вокруг. Он останавливается и спрашивает:

— Куда идешь?

Но я, не сбавляя шага, устремляюсь к школьным воротам и ухожу. На улицах нашего вымирающего городка безлюдно и холодно, как на Северном полюсе, но куртку я оставила в школе, так что, придя домой, я забираюсь под одеяло и сплю до самого вечера, пока мама не будит меня к ужину. Она понятия не имеет, что я сбежала с уроков.

* * *

Вечером Чарли назначен прием у психиатра в клинике лечения расстройств пищевого поведения, и мы решаем поехать вместе — то есть мама, папа и я. Оливер остается дома под присмотром Ника. Родители заходят к доктору первыми, а мы с Чарли сидим в комнате ожидания. Это мой первый визит в клинику с тех пор, как Чарли лежал здесь в прошлом году, и атмосфера здесь по-прежнему царит натужно-оптимистичная. На стене нарисованы радуга и улыбающееся солнце.

В этом отделении лежат одни подростки. Сейчас я вижу в палате девушку примерно моего возраста, она читает, и мальчишку помладше, на вид ему лет тринадцать. Он смотрит «Шрека». Я мысленно аплодирую его хорошему вкусу.

Чарли не разговаривает со мной с пятницы. Но я с ним тоже не разговариваю. Проходит несколько минут, и он наконец нарушает молчание.

— Почему мы не разговариваем? — На нем свободная клетчатая рубашка и джинсы. В темных глазах — пустота.

— Не знаю. — Вот и все, что я могу ответить.

— Ты на меня злишься.

— Вовсе нет.

— А стоило бы.

Я закидываю ноги на диван:

— Ты же не виноват.

— А кто тогда виноват? — Он опирается на руку. — Кто должен нести ответственность?

— Да никто, — огрызаюсь я. — Дерьмо случается. Даже с теми, кто этого не заслуживает. И ты это прекрасно знаешь.

Чарли долго смотрит на меня чуть исподлобья.

— Как у тебя дела? — спрашивает он.

Я отвечаю не сразу:

— Провела выходные с Майклом Холденом.

Его брови ползут вверх.

— Не в том смысле.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Но почему ты провела с ним выходные? Вы теперь друзья? — Глаза Чарли блестят. — Я не думал, что у вас до этого дойдет.

— Он назвал меня «маниакально-депрессивной психопаткой», — насупившись, отвечаю я. — Не думаю, что он…

В углу булькает кулер. На приоткрытых окнах перестукиваются жалюзи, которые висят тут, наверное, годов с восьмидесятых. Чарли снова на меня смотрит.

— Что еще расскажешь? — спрашивает он. — Мы целую вечность нормально не говорили.

Я перечисляю последние события:

— Бекки теперь встречается с Беном Хоупом. Только о нем и болтает. Я почти не разговаривала с родителями с субботы. Плохо сплю. Ну и… Майкл.

Чарли кивает:

— Куча всего случилась.

— Не то слово. Одни проблемы Первого мира.

— Так, погоди, — вдруг говорит Чарли. — Бекки встречается с Беном Хоупом?

— Ага.

— Беном Хоупом, который раньше ходил в Труэм?

— Ты его знаешь?

Вопрос, кажется, удивляет Чарли. Помолчав немного, он отвечает:

— Да, мы дружили когда-то. Но это в прошлом.

— Ладно.

— Я завтра снова пропущу школу.

— Да?

— Мама с папой настаивают. Раздувают из мухи слона.

Я фыркаю:

— Ты же снова себя резал, идиот.

Чарли откидывается на спинку:

— Ну чем я не королева драмы?

— Хочешь, я в среду поеду с тобой на автобусе?

Обычно я хожу в школу пешком, а Чарли добирается на автобусе. Ненавижу автобусы.

Выражение его лица смягчается, на губах появляется улыбка.

— Да. Спасибо. — Он ерзает на диване, усаживаясь поудобнее, и разворачивается ко мне. — Думаю, тебе стоит дать Майклу шанс.

Какой шанс?

— Знаю, мы с Ником сказали, что он странный, и это действительно так, и знаю, ты думаешь, что одной быть проще. Но с каждой минутой, проведенной в мыслях о том, что ты не делаешь, ты становишься ближе к тому, чтобы забыть, как это — находиться среди людей.

— Я не…

— Майкл нормальный. Он это доказал. Я не понимаю, почему ты не можешь с этим смириться. Если не начнешь принимать вещи, которые не понимаешь, то потратишь на пустые сомнения всю свою жизнь. И проведешь ее в своей голове.

Нас прерывает медсестра: она заглядывает в комнату ожидания и просит Чарли присоединиться к родителям. Он встает, но уходить не спешит, только смотрит на меня сверху вниз.

— Разве это плохо? — спрашиваю я.

— Виктория, это прямой путь сюда.

Глава 19

Пожарная сигнализация срабатывает на пятом уроке. Я только-только успеваю устроиться в общей аудитории — в наушниках на повторе играет Fix You группы Coldplay (жалкое зрелище, знаю), — когда начинает завывать сирена. И теперь мы стоим на продуваемом всеми ветрами школьном стадионе, выстроившись в ряды по классам.

Минимум три человека говорят о пожаре в кабинете Кента, но, проучившись пять лет в школе для девочек, я перестала верить чему-то сказанному вслух.

Из своего класса я никого толком не знаю, поэтому дрожу и оглядываюсь по сторонам. Майкл стоит в нескольких рядах от меня и смотрится как-то не к месту среди выпускников. Хотя он везде смотрится не к месту.

Интересно, он не звонит мне и не ищет встречи со мной в школе из-за той вспышки в воскресенье? Интересно, он все еще хочет быть моим другом?.. Наверное, надо было прислушаться к Чарли. Если он говорит, что Майкл — нормальный парень, то он и в самом деле такой, и нужно дать ему шанс. Хотя это уже неважно, ведь я все равно отклонила его предложение. И вряд ли он предложит стать друзьями еще раз. Но ничего страшного. Все хорошо. Я ведь так и так не хотела идти на субботнюю встречу с Солитером, а теперь и причину для отказа придумывать не придется.

Но я продолжаю смотреть на Майкла — с ним творится что-то неладное.

Глаза у него полуприкрыты, он слепо таращится в книгу, а на лице застыло такое выражение, что внутри у меня все сжимается. Мне кажется, он сейчас заплачет. Я не могу разглядеть, какую именно книгу он держит в руках, но она очень толстая, и Майкл близок к концу. Галстук у Майкла не завязан, а обернут вокруг шеи на манер шарфа, косой пробор съехал куда-то набок. Хотелось бы мне знать, что за книга его так увлекла. Знаю, у меня сложные отношения с литературой, но всегда можно