Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

Перед ними возвышается небольшой помост, в центре которого — красная подушка с золотой окантовкой. Рядом — кувшин с водой, стакан, тибетская поющая чаша и ваза с букетом розовых роз. На помосте ни души.

— Возьми коврик, — шепчет администратор, указывая в угол, где аккуратной стопкой сложены коврики и подушки.

Мне удается выкроить себе место у входа, почти у ее ног. С тех пор как я в последний раз практиковала йогу, прошло немало времени — думаю, лет пятнадцать. В Милане я пыталась заниматься по видеоурокам, но энтузиазм быстро угас. Теперь мне так хочется снова почувствовать свое тело, заново открыть в себе эту энергию. Саверио, должно быть, теперь знаменитость, раз столько людей начинают с ним свой понедельник. Будет непривычно увидеть его в роли учителя… Интересно, он меня сразу узнает?

Администратор закрывает двери, берет коврик и устраивается рядом со мной — и в этот самый момент раздается звук гонга.

Из двери за сценой выходит стриженая женщина в прямоугольных очках и белоснежной тунике. Сложив ладони перед собой, она отдает поклон собравшимся и садится на красную подушку. Это та самая дама из желтой Panda, которой я недавно так отчаянно сигналилa! Я прячусь за рыжим кудрявым парнем, сидящим передо мной. Да уж, жизнь — череда совпадений, причем одно интереснее другого.

— Доброе утро, — мягко произносит женщина.

По комнате проходит легкий гул, и я понимаю: она гуру, — хотя не знаю ее имени. Никто не произносит его вслух, потому что оно и так всем известно.

Гуру спрашивает, как у нас дела, внимательно оглядывая зал с видом человека, которому правда не все равно. Я стараюсь не привлекать к себе внимания. Если б знала, что она гуру, не стала бы ее так грубо обгонять, хотя и она могла бы прибавить газу, а не тащиться по шоссе еле-еле…

— Как у тебя дела? — обращается она к людям в аудитории. — А у тебя?

Все дружно отвечают:

— Хорошо! — И только одна девушка вдруг заливается слезами.

Гуру понимающе кивает.

— Я не стану спрашивать почему… — тихо говорит она и делает глубокий вдох. — В древних ведических текстах не задаются таким вопросом. Страдание воспринимается как естественная, неотъемлемая часть человеческого опыта, а не как явление, которое нужно устранить, преодолеть или объяснить разумно.

Женщина медленно обводит нас взглядом. Я сжимаюсь в комок, по-прежнему стараясь укрыться за шевелюрой соседа.

— Возможно, вы пытались что-то сделать, но у вас не вышло, или вы чувствуете, что живете чужой жизнью, что внутри пусто. Или вас одолевает чувство собственной ничтожности и кажется, что выхода из этой ситуации нет.

Я мысленно задаюсь вопросом: «Уж не ко мне ли она обращается?»

— Знаете, я и сама так жила много лет. Без сил на улыбку, со сжатым сердцем, не умея выразить свои чувства и вздохнуть свободно. Дошло до того, что в ответ на вопрос, как у меня дела, я начинала безутешно рыдать. Именно тогда начался мой путь духовного возрождения, и я открыла новый способ жить.

Люди в зале теперь так сосредоточены, что почти не двигаются.

— Духовная практика — это умение отстраняться. Не сожалеть о прошлом, не бояться будущего, а настоящее воспринимать спокойно и без осуждения. Не стоит пытаться продлить приятные события и поспешно избавляться от неприятных. Только так вы сможете оставаться в гармонии с естественным ритмом жизни.

Неожиданно гуру переводит взгляд на стоящие рядом розы и словно забывает о нашем существовании. Она закрывает глаза и медленно делает глоток воды. Очень медленно — так же медленно, как водит машину, сказала бы я. И только теперь я понимаю: ей действительно удалось заставить меня забыть обо всем, хотя бы на мгновение.

— Страдание рождается в наших мыслях. Мы страдаем, когда желаем другой жизни, когда пытаемся противиться реальности. Но порой изменить ситуацию невозможно, и признание этого факта — первый шаг к освобождению от печали. Вы поймете, что грусть и радость могут существовать рядом. Переставая отождествлять себя с грустью, мы открываем в себе пространство для счастья.

Гуру устраивается в позе лотоса и делает несколько глубоких вдохов.

— Главный секрет жизни прост: полностью отдавайтесь своим занятиям. Истинная цель существования постигается только здесь и сейчас. Давайте сосредоточимся на сегодняшней медитации, отпустим все заботы и тревоги. Мы не есть наши мысли и переживания. Дадим внутреннему пространству расшириться и обрести свои естественные границы. Отбросим все представления о себе и мире, позволим телу полностью ощутить окружающую реальность. Сосредоточимся на дыхании. Оно не подвластно нашей воле и разуму, как и все остальные ритмы организма. Почувствуйте: глубокое оно или поверхностное, плавное или прерывистое, какие части тела задействует. Просто наблюдайте, не пытаясь ничего изменить…

Зал наполняется вдохами и выдохами. Все сосредоточены на своем дыхании. Кроме меня. Я стараюсь выполнять упражнение, но мысли блуждают.

В памяти всплывает вчерашний вечер у Флоры. Возможно, гуру права: вот же, я радовалась и тревожилась одновременно. Я была та, кто вот-вот потеряет свое дело, и та, кто спустя годы вновь обрела свою няню, и одно не отменяло другого. Сколько времени я трачу на размышления о прошлом и тревогу о будущем, забывая о настоящем? Я в плену у собственных мыслей.

Мне на ум приходят слова отца — как будто он сам шепчет их мне на ухо: «Кто бесконечно размышляет, тому не о чем думать, кроме собственных мыслей, — а это все равно что кусать собственные зубы».

Собственные зубы… Я пытаюсь визуализировать воздух, который входит и выходит через ноздри, но мысли возвращаются к Саверио. Возможно, он тоже где-то в зале. В первом ряду вижу пару темноволосых мужчин. Один из них смуглый, похожая форма ушей, спортивное телосложение, вроде молод. Да, это вполне может быть он. У него как будто даже есть некая аура… На улице я бы точно обратила на него внимание. Глазею на него, надеясь увидеть его профиль, но он неподвижен. Я воображаю, как он поворачивается и видит меня, мои отчаянные попытки держать позу лотоса, несмотря на жалобы отвыкшего тела. Что я сделаю, если он обернется? Неловко улыбнусь и подниму указательный палец, мол, поговорим потом?

Мне вдруг становится не по себе, возникает желание сбежать, но некая таинственная сила удерживает меня на месте. Что это, слова гуру? Стремление доказать, что я не такая уж нервная и могу расслабиться, если постараюсь? Или ностальгия? Тоска по детству, по ночам, проведенным в медитации на Гуру Пурнима? Тоска по отцу?

Медитация продолжается. Ноги начинают затекать, я