Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

нему слова. А еще – в чуткой душе парня шевельнулась жалость к немолодому уже иностранцу, наверно одинокому здесь, тоскующему по родной земле. Моряк хорошо понимал эту тоску – ведь и ему не раз приходилось подолгу бывать в чужих странах.

– Я журналист, – так же медленно, задумчиво продолжал Моро. – Не подумайте, что какого-нибудь бульварного листка, нет. Наша газета – солидный, демократический, объективный орган.

Моро не соврал. Его газета действительно старалась прослыть «объективной» и «демократической». Это помогало посылать в другие государства «корреспондентов», подобных «Д–35». И это помогало «корреспондентам» втираться в доверие граждан этих стран.

– Так вот, – говорил Моро, – до войны мне приходилось посещать СССР, и организация отдыха населения у вас меня всегда восхищала. Эти грандиозные парки, эти дворцы культуры, эти санатории! Я, например, бывал до войны в санатории, который находится на вершине скалы на берегу Энского залива. Какое величественное здание!

– Нет того санатория, – грустно сказал молодой моряк. – Разрушили фашисты.

– Не может быть! – Моро даже подскочил на скамейке. – Такое огромное здание! Как жаль! Однако там есть еще немало санаториев и домов отдыха. Я не знаю их названий, но помню, что они тянутся вдоль всего побережья километров на двадцать.

– Почти все разрушены. В сорок первом году фашисты, высаживая десант, подвергли долгому артиллерийскому обстрелу весь прибрежный участок.

– Простите, – Моро со смущенным видом посмотрел на парня, – я не сомневаюсь в ваших словах, но мне кажется, вы немного преувеличиваете. Разве можно одним артиллерийским налетом уничтожить сразу столько зданий? Вероятно, вам рассказывал кто-нибудь, кто не совсем точно знает это.

– Я видел сам, – обиделся моряк. – На прошлой неделе наш «Орел» шел тем районом милях в семи от берега. Войдя в залив, мы приблизились к скалам мили на три. Я без бинокля рассмотрел остатки санатория, который вам так понравился.

– Ай-ай-ай, – сокрушенно покачал головой Моро. – Какое варварство! Я обязательно включу этот факт в свою книгу. Человечество никогда не простит нацистам их злодеяний… Ну, мне надо идти. Попрошу у вас еще спичку и распрощаюсь.

«Д–35» узнал ошеломляющую новость. Из рассказанного парнем было ясно, что транспорты прошли через минное поле с «голубой смертью» и ни один из кораблей не погиб, иначе моряк не говорил бы о рейсе столь спокойно. Значит, русские сумели справиться со сверхмощными минами в Энском заливе. А ведь «голубая смерть» – последнее достижение гитлеровской военно-морской техники. Эти мины не мог уничтожить ни один из существующих тралов.

«Человек есть человек, – самодовольно рассуждал сам с собой “Д–35” по дороге в гостиницу, – к нему важно найти свой подход. Допустим, я предложил бы этому парню за деньги подробно рассказать о рейсе, – он немедленно поволок бы меня в милицию. Или затащил бы я его в надежное место и стал резать на куски, требуя сведений, – тоже пустое занятие. А я без хлопот в три минуты узнал то, на что другому потребовался бы месяц. Узнал, ничем не рискуя».

О полученных сведениях «Д–35» срочно доложил Винтеру, а тот – своему начальству.

Молодой моряк скоро забыл короткую незначительную беседу с незнакомым иностранцем о санаториях Энска. Не помнит о ней и сейчас. Ведь ему этот разговор казался таким незначительным, пустым! Но этот разговор, став известным за рубежом нашей страны, послужил одной из причин важных и трагических событий в жизни многих людей.

Матрос с «Орла» не знал капитана первого ранга Марченко, никогда не встречался с ним. Но Марченко и его товарищам пришлось приложить немало сил и даже рисковать собой из-за коротенького разговора, о котором молодой моряк быстро забыл…

Вскоре после описанных событий Винтер пригласил к себе Моро. В кабинете, кроме них двоих, не было никого. Большая комната казалась неуютной, хотя на полу был ковер, на стенах картины, на столе безделушки из бронзы и слоновой кости. Хрустальная многоламповая люстра освещала каждый уголок кабинета.

– К черту иллюминацию! – не поздоровавшись, сказал Моро, войдя в кабинет. Он не любил яркого освещения.

– Как хотите, Ральф, – любезно ответил Винтер. – Готов исполнить ваше желание.

В обращении с Моро Винтер держался независимо. Однако в манерах, голосе невольно проскальзывали признаки страха. Опасный человек – так Винтер оценил Рекламного Ральфа. Осторожность, добрые отношения с ним никогда не помешают.

В противоположность Винтеру Моро чувствовал себя свободно.

– Виски у вас есть? – спросил он, когда хозяин выключил верхний свет и зажег лампу, стоящую возле покойных кресел, в которых расположились собеседники.

Винтер молча открыл ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку. Не ожидая приглашения, гость налил себе виски и жадно выпил. Винтер последовал его примеру.

– Целый день бегаешь по городу, к вечеру так пересыхает в глотке, что готов пить любую мерзость, – пробормотал Моро, снова потянувшись к бутылке.

– Это вовсе не мерзость, – обиженно возразил Винтер. – Вполне приличное виски.

– Не сердитесь. Я говорю вообще, а не по поводу вашего угощения… Ну, зачем я вам нужен?

Винтер пододвинул свое кресло ближе к Моро и заговорил вполголоса:

– По поводу мин «голубая смерть». Там, – Винтер махнул рукой в неопределенном направлении, куда-то в угол комнаты, – очень встревожены вашими сведениями о том, что русские раскрыли их секрет и выработали меры борьбы с ними.

– Есть отчего встревожиться, – ухмыльнулся Moро. – На «голубую смерть» возлагались большие надежды еще Гитлером.

– Прибыл приказ достать сведения о трале, которым их подрывают. Там, – Винтер опять показал рукой в угол комнаты, – считают, что, зная его конструкцию, можно внести изменения в мину, и «голубая смерть» станет опять эффективной.

– Смысл в этом есть, – кивнул Моро.

– Советским инженером Василием Борисовым сконструирован трал. Сейчас Борисов возглавляет специальное конструкторское бюро, которое продолжает совершенствовать трал. Находится это бюро на Пушкинской улице. Вот все, что пока удалось мне узнать, – закончил Винтер.

– Иными словами, почти ничего. Вы не слишком утруждаете себя. – Моро помолчал, устремив на собеседника острый взгляд узких зеленоватых глаз. От этого взгляда Винтеру стало не по себе. – А послушайте, не пытаетесь ли вы взвалить на меня порученное вам?

– Ральф, Ральф! – с негодованием воскликнул Винтер. В голосе его звучал глубокий пафос. Такой пафос особенно присущ продажным адвокатам. – Мы не первый год знаем друг друга. Ну, могу ли я вас обманывать?

Лицо Моро сохраняло непроницаемое выражение. Он ждал, что скажет Винтер дальше, не выказывая, верит ему или нет.

– В конце концов, доказательством, что «голубая смерть» поручена именно вам, служит присылка сюда специального человека, который вам поможет. Вы же знаете, я не имею права связываться ни с кем из секретных агентов, кроме вас.

– Очень хорошо знаю. Вы работаете в белых перчатках. Туда, где