Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

Позже тем же вечером Летиция подошла и села рядом с ним в гостиной. По телевизору показывали одно из новых популярных игровых шоу с танцующими девушками в бикини, но Джованни это не занимало.

– Ты сегодня казался рассеянным, Джанни, особенно после нашего визита к доктору Руджеро.

– Этот человек – возмутитель спокойствия, – ответил он. – Ему бы позаботиться о своих собственных проблемах и оставить нас в покое.

Летиция вздохнула.

– Поверь, я тоже не хочу никаких неприятностей. Пресвятая Богородица была добра к нам. Ты слышал сегодня доктора Креспи. Он казался совершенно счастливым. Показатели Луки в норме, он набирает вес, уже нет необходимости лечить реакцию «трансплантат против хозяина», Лука может вернуться в школу в следующем месяце. Думаешь, мне сейчас интересно задавать вопросы?

«Вот именно», – подумал Джованни.

– Но что, если доктор Руджеро прав? Нина сказала нам, что лучший шанс найти совпадение костного мозга есть у кровного родственника. Возможно ли, что донор мог быть родственником Луки?

– Нет, – отрезал он.

– Откуда ты знаешь? Это правда, что мы усыновили Паоло из приюта сестер. Но где он родился, кто были его родители? У них ведь должны быть какие-то записи?

Джованни не ответил.

– В тот день, после звонка доктора Креспи, сообщившего, что донор для Луки нашелся, я обнаружила тебя на вокзале, Джанни. Где тебя искать, мне подсказала синьора Витуччи. Она беспокоилась о тебе, помнишь?

Он не хотел вспоминать тот день, когда пришел в мэрию, чтобы признаться, а мэра там не оказалось.

– Ты никогда не говорил мне, куда собирался. Может быть, в монастырь, чтобы узнать побольше о Паоло и попытаться помочь Луке? – спросила Летиция и крепче сжала руку Джованни, но он не смотрел ей в глаза. Она продолжила: – В конце концов, это не имело значения – наши молитвы были услышаны, донор нашелся. И все же, может, нам стоит поговорить с сестрами? Взять Луку и вместе отправиться к ним. Возможно, пришло время рассказать ему об отце, о том, что Паоло был нашим неродным ребенком, а подарком от монахинь. Я всегда хотела поблагодарить их.

Он покачал головой и убрал руку. Поежившись, вспомнил пронизывающий холод той давней ночи, сложенный листок бумаги, чернила, растекающиеся от снега.

Мальчик захочет побольше узнать о своем отце, Джованни. Что ты ему скажешь?

7

Письмо Иосиф получил в первую неделю апреля. Оно было написано по-итальянски, и он смог разобрать всего несколько слов. В конверте лежала фотография мальчика с рыжими волосами, стоящего рядом с лошадью.

– Он очарователен, но совсем не такой, как я представляла, – сказала Сара, когда муж показал ей фото. – Похож на сына Розенбаумов из еврейской школы Самуила.

На следующий день раввин отнес письмо отцу Лаззаро, чтобы тот перевел его. Они сидели на первой скамье собора Святого Петра. Священник читал, надев очки:

25 марта 1993 года

Дорогой донор!

Меня зовут Лука Тавиано, я живу с бабушкой и дедушкой в Фаволе, в провинции Пьемонт. Прошло больше полугода с того момента, как мне сделали пересадку костного мозга, и теперь благодаря Вам и доктору Тости я почти здоров. Две недели назад, на мой десятый день рождения, дедушка подарил мне лошадь, чтобы я научился пасти скот, как настоящий ковбой. Это она рядом со мной на фото. Когда-нибудь я надеюсь лично поблагодарить вас и прокатить на своей лошади. Также я посылаю вам любовь от бабушки и дедушки, моей медсестры Нины и моих лучших друзей Марио и Франко. Мы молимся за вас каждое воскресенье в церкви Сан-Стефано в Фаволе.

С любовью,

Лука.

PS: У меня есть друг по имени Орландо, который присматривает за мной и другими людьми, попавшими в беду. Мы встречаемся в Замке под Фаволой. Ну, не совсем лицом к лицу. В основном мысленно, хотя я никогда не говорил об этом ни Нине, ни бабушке, потому что боюсь, тогда они не поверят, что он настоящий. Вы случайно не знаете Орландо, а если нет, то есть ли у вас друзья, похожие на него?

– Боже мой, раввин! – воскликнул отец Лаззаро, дочитав письмо. – Ну надо же! Орландо! Интересно, слышал ли мальчик об Ариосто?[25] Поэма об Орландо Неистовом была его шедевром. В ней рассказывается об одном из рыцарей Карла Великого, который защищал веру от сарацинов и был влюблен в прекрасную Анжелику. Возможно ли, что вы знаете об этом очаровательном персонаже?

Рабби Иосиф рассмеялся.

– Нет, мне ничего не известно о рыцаре, но, безусловно, я хотел бы познакомиться с этим очаровательным мальчиком.

Отец Лаззаро кивнул.

– Из того, что вы мне рассказали, я понял, что процесс подбора донора – «генетического близнеца» – очень специфичен. Не думаете ли вы, что, возможно, ребенок как-то связан с вами?

Иосиф задавал себе тот же вопрос, особенно после того, как увидел фотографию мальчика. Но в своем письме Лука писал, что каждое воскресенье ходит в церковь.

– Не представляю, как, – сказал рабби Иосиф. – Обе стороны моей семьи приехали в Соединенные Штаты из Венгрии еще до Первой мировой войны. Ни разу не упоминалось, чтобы кто-то женился на иноверце или чтобы кто-то из родственников поселился в Италии.

Время перевалило за полдень. Церковь опустела, ее узкие проходы с высокими потолками были темны и сыры, в воздухе витал слабый запах ладана. Все это так сильно отличалось от открытой, ярко освещенной синагоги. Вдыхая тяжелый церковный воздух, раввин задумался, не ошибается ли он в своих размышлениях. Даже если он и не связан напрямую с Лукой Тавиано, либо родство кроется глубоко в корнях и его невозможно отследить, либо его вообще нет, а генетическое сходство – чистая случайность. Так или иначе, они все равно связаны. Итальянский мальчик в Фаволе и еврейский раввин в Бруклине имели общие важные гены, и теперь у них была одна и та же кровь. Возможно, они и не являлись членами одного и того же племени, как это определено сегодняшними религиозными стандартами, но они были членами одного и того же племени на более фундаментальном уровне. Вот прекрасный пример размывания границ, разделявших людей: мы все связаны.

Иосиф поделился своими мыслями с другом.

– Вы правы, – согласился отец Лаззаро. – Как жаль, что нужна такая экстраординарная ситуация, как пересадка костного мозга, чтобы осознать это.

– Я очень хочу, чтобы моя жена поняла это, – проговорил Иосиф. – Она не может избавиться от неприязненного отношения к Италии. А судя по