Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

Отец Лаззаро не забыл рассказов раввина о лагере для интернированных в Фоссоли и последующей депортации бабушки и дедушки Сары в Освенцим.

– Как итальянцу мне стыдно.

– И все же я в долгу перед вами: вы показали мне, что в этой истории есть и другая сторона. Прочитав книгу профессора Колумбийского университета, которую вы мне одолжили, я понял, что евреям в Италии было безопаснее, чем где-либо еще в Европе, что большинство ее еврейского населения пережило войну. Я рассказал Саре, но ей все еще трудно это принять.

– Понимаю.

– Но здесь, – раввин поднял письмо, – прекрасная возможность залечить старые раны. Может быть, как-нибудь съездим в Италию. Это было бы неплохо для Сары – своими глазами увидеть лагерь для интернированных. И Самуилу тоже. В то же время мы могли бы посетить те места, где евреев укрывали от немцев.

Отец Лаззаро согласился, что это отличная идея.

– Я познакомлю вас с профессором Бенедетти. Возможно, мы вдвоем могли бы присоединиться к вам. Мы могли бы считать это расширением наших усилий по наведению мостов. Война была трудным временем для Италии. И большинство людей, включая многих моих родственников, все еще живущих там, предпочли бы все забыть. Но помнить об этом периоде во всей его полноте, не забывая ни о хорошем, ни о плохом, важно не только для вашей семьи, но для всех христиан и евреев. Мы можем считать вас и малыша Тавиано примером нашей связи.

Иосиф с трудом сдерживал эмоции. Как происходящее непохоже на то, что было всего несколько месяцев назад, когда его тяготили и подавляли ужасные вещи, происходившие дома и в мире. С тех пор, как он поделился своим костным мозгом с мальчиком из Фаволы, в его жизни произошло много хорошего. Его сын стал серьезнее, они с Сарой помирились, его стремление объединить разные религии вот-вот должно было дать новые результаты и обрести второе дыхание.

8

Улицы Фавола снова радовали майской красотой. Прошел год с тех пор, как Лука посетил дом с привидениями Руджеро. Рынок на центральной площади был заполнен стендами со свежими артишоками, спаржей, лимонами и sanguinelle[26]. И, конечно, fragoline di bosco[27]. К тому времени Тости снял для Луки все ограничения в еде. Ему больше не нужно было носить маску, и он смог вернуться в школу. Еще несколько месяцев приема препаратов – и он полностью придет в норму.

Проснувшись утром в субботу, Лука обнаружил сюрприз. Нина оставила ему письмо из Бруклина. Она надеялась присутствовать, когда мальчик вскроет его, ведь ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить представителей итальянского регистра предоставить данные донора. Но ей нужно было вернуться в больницу.

– Хочешь, я прочитаю его тебе? – спросила Nonna.

Лука вскочил с кровати. Наконец-то пришло известие из-за океана! Мальчик был в нетерпении, но все же поднял руку и покачал головой.

– Нет, Nonna, лучше я отнесу его в Замок и прочту там. Обещаю рассказать тебе все, когда вернусь.

Лука позвонил Франко и Марио и велел им собраться и встретиться с ним как можно скорее. Он схватил свой велосипед и поехал по восточной дороге, ведущей из Фаволы к старой римской стене. Ближний конец стены постепенно поднимался, повторяя ландшафт местности. У самой высокой точки три друга когда-то вырыли в земле круглую площадку, а потом располагались на ней и смотрели через стену, пытаясь увидеть грабителей. На одной стороне круга Марио прикрепил итальянский флаг, а на другой Франко поднял флаг футбольной команды «Ювентус». Приехав, Лука устроился на своем месте, в центре круга, где обычно сидел между своими друзьями. Почему они так долго?

Охваченный любопытством, он не стал долго ждать, развернул письмо и начал читать. Поскольку оно было написано официальным языком, ему пришлось прочитать его во второй раз, прежде чем он понял суть.

– Эй, ты же должен был нас ждать! – крикнул Франко, бросая велосипед на обочине. Он помчался вверх по склону, толстяк Марио пыхтя следовал за ним.

– Ну что? – спросили они хором, занимая привычные места на площадке. Лука все еще осмысливал прочитанное.

– Не думаю, что он знает Орландо.

– Нет?! Но он должен быть как-то с ним связан. Он, по крайней мере, ковбой?

Лука покачал головой и сказал, что он раввин. «Кто?!» – удивились друзья.

Лука задавался тем же вопросом, когда читал письмо. К счастью, его донор, которого звали Иосиф Нейман, объяснил ему это. Раввин для евреев – это как священник для итальянцев. Он работал в синагоге, мало чем отличавшейся от церкви. Добрый друг раввина отец Лаззаро служил священником в находящейся по соседству церкви Святого Петра. Он и перевел слова раввина на итальянский, потому что Иосиф не знал языка.

– Еврей? – переспросил Марио. – Я не знаю ни одного еврея. А ты?

Нет, он не знал. Человек из-за океана, который дал ему костный мозг, не знал Орландо и не был ковбоем. Он был еврейским священником.

– Это действительно странно, – задумчиво сказал Франко.

– Но послушайте! – Лука начал читать отрывок из письма раввина. – «По моему опыту, каждый хочет верить в такого человека, как Орландо, хотя люди могут называть его по-разному. Мы все должны надеяться и доверять кому-то сильному и доброму, кто помогает нам в трудную минуту».

Франко казался смущенным. «Хм-м», – только и смог промычать он. А Марио заявил:

– Похоже, этот еврейский священник говорит о Боге. Но Орландо – не Бог.

– А еще мы ошиблись насчет того, где живет мой донор, – продолжал Лука. – Это не Лондон, как думал Франко, и не Пекин, как думал Марио. Он из Америки. Бруклин, Нью-Йорк.

Марио и Франко решили, что это довольно круто. Они знали Америку в основном по музыке Майкла Джексона и Мадонны, а также по фильмам вроде «Инопланетянина» и «Звездных войн». И еще они слышали от Джанвито о популярном в Милане месте с желтыми арками на вывеске, где едят гамбургеры.

– Раввин никогда не был в Италии, но говорит, что он всегда ощущал affinita[28] к этой стране и ее культуре.

– Affinita – как думаете, что это значит? – спросил Лука.

Ни один из мальчиков не имел ни малейшего представления.

– Он говорит, что любит оперу и живопись эпохи Возрождения.

Франко ущипнул себя за нос, а Марио скорчил гримасу.

– Он также интересуется древними еврейскими общинами в Венеции и Риме, –