Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

– Родители раввина родились в Америке. Насколько ему известно, у него нет родственников в Италии. И все же меня не оставляют сомнения. Тавиано никогда не рассказывали о прошлом Паоло. Я планирую покопаться сама, сначала поговорю с педиатром в Фаволе, доктором Руджеро, а потом с сестрами сиротского приюта в Генуе.

Маттео кивнул.

– Все это заставило меня заинтересоваться происходящим в Италии во время войны, – сказала Нина. – Я уже обнаружила кое-что интересное. Держу пари, ты не знал, что «Санта-Кристина» предоставляла убежище многим беженцам, среди них были и евреи. В подвале рядом с рентгеновским кабинетом есть место, где во время немецких облав прятали этих людей. Еще была фальшивая палата для особо заразных пациентов, в которую немцы боялись входить. Главный врач был антифашистом и одним из основных организаторов этого убежища. Ну да, тот самый начальник, который хотел меня уволить, оказывается, герой.

Маттео, разумеется, понятия об этом не имел. После некоторой паузы он заметил:

– Но ведь не уволил же, в конце концов, верно? Браво, шеф, по обоим пунктам!

– Кроме того, – продолжала Нина, – недалеко от Фоссоли есть заброшенное поместье, в котором жили еврейские дети. Вилла «Эмма» в Нонантоле. На помощь им пришел весь город: простые горожане готовили еду, врачи лечили больных детей, печатники готовили поддельные документы. Помогала даже полиция.

Доктор был очень впечатлен действиями горожан, а также попытками Нины докопаться до исторической правды, и не скрывал этого.

– Видишь ли, именно это я и имею в виду, когда говорю, что моя жизнь мала и ничтожна, если учесть, через что пришлось пройти некоторым людям. Есть кое-что, о чем я никогда не говорила ни тебе, ни кому бы то ни было, – продолжала Нина, теребя свой бокал и заставляя себя смотреть Маттео в глаза. – Я была беременна в старших классах, и мне пришлось сделать аборт.

– Мне очень жаль, Нина.

– Это был настоящий ужас, полагаю, ты можешь себе представить. Но в клинике была молодая медсестра, которая за несколько часов сделала для меня больше, чем мои родители за семнадцать лет. Понимаешь, как рискованно было работать в таком месте? Аборты тогда были запрещены, и та медсестра могла попасть в тюрьму. Я бы хотела быть больше похожей на нее. Я бы хотела помогать людям, попавшим в беду, даже если это сопряжено с риском, как это делал наш шеф в «Санта-Кристине» и жители Нонантолы.

Маттео улыбнулся.

– Лично я рад, что нас не было там в те ужасные времена, но я не сомневаюсь, что ты действовала бы так же мужественно.

– Да, сейчас вроде мирное время, – сказала Нина, – но Италия по-прежнему довольно неоднозначное место. Вспомни, сколько правительств у нас сменилось за последние пятьдесят лет. Насколько коррумпированы наши политики, которые больше заботятся о получении взяток, чем о законе. Криминальные авторитеты, которые не задумываясь убивают любого, кто встанет у них на пути. Но в нашей стране есть много хорошего: медсестра, которая помогала мне в клинике, прокуроры на Сицилии – Фальконе и Борселлино, которые никогда не отступали, несмотря на постоянные угрозы мафии. Эти люди для меня настоящие герои.

– Я выпью за это, – произнес Маттео, чокаясь своим бокалом с ее. – Но наш разговор становится уже слишком серьезным. Есть шанс перейти на более легкую тему?

– Конечно, – кивнула Нина. – Как насчет тирамису на десерт?

– Ты определенно изменилась. Но я очень надеюсь, что в тебе еще осталось что-то от прежней Нины. Может быть, мы поедем к тебе после ужина?

– Возможно, – улыбнулась она. – Но если я решу снова проводить с тобой бо́льшую часть своего свободного времени, это будет на моих условиях. Ты меня услышал?

– Четко и ясно.

10

В тот же день Иосиф получил очередное письмо из Италии. Обычно сразу после службы Бенни приносил в его кабинет почту, уложив конверты авиапочты поверх стопки. За последние два месяца послания шли нескончаемым потоком, и Бенни знал, с каким нетерпением раввин ждет их. На этот раз Нина Вочелли сообщала о большом празднике, который жители Фаволы собирались устроить в конце лета в честь Иосифа. Наконец-то у него появится возможность лично встретиться с Лукой Тавиано.

После пересадки Нина заняла важное место в жизни Луки, словно пыталась заменить ему мать. Иосиф пришел к такой мысли, узнав, что родители мальчика погибли, когда он был младенцем, и с тех пор тот живет с бабушкой и дедушкой. Нина писала по-английски и пересылала письма Луки уже переведенными; необходимость отвозить их отцу Лаззаро отпала.

Она объяснила, что Фавола – типичный маленький итальянский городок, где все знают друг о друге все. Лука – всеобщий любимец, и не только из-за трагедии, случившейся с его родителями, а еще и потому, что он очень обаятельный мальчуган. Жители городка постоянно следили за его состоянием и были потрясены и обрадованы, когда узнали, что незнакомец из другой страны готов поделиться с Лукой своим костным мозгом. Горожане молились дома и в церкви, чтобы пересадка прошла успешно. И теперь, когда их молитвы услышаны, они горят желанием что-то сделать для благодетеля Луки, что-то значимое, поэтому решено совместными усилиями организовать раввину поездку в Фаволу. Уже куплены билеты на самолет, предполагается разместить семью раввина в доме мэра, а вечером того же дня на главной площади должен состояться большой праздник. Все в городе просто в восторге от идеи встречи с героем из Бруклина!

– Что случилось? – спросил Бенни. Иосиф не смог сдержать волну эмоций.

– Кажется, городок Фавола хочет устроить вечеринку в мою честь.

Стол был накрыт типично для вечера пятницы: хала из пекарни Левицкого, свечи в серебряных подсвечниках, доставшихся Саре от матери, и неизменно для киддуша кубок, наполненный красным вином. Перед самым закатом Сара закрыла глаза и прочитала молитву. «Шаббат шалом», – заключила она.

Они сидели вдвоем. Самуил остался ночевать в доме друга. Иосиф открыл было рот, чтобы заговорить, но Сара остановила его.

– Может, нам стоит проверить, как дела у Самуила?

Иосиф пообещал позвонить после ужина.

– Знаешь, что он сказал мне вчера? – спросила Сара. – Что подумывает стать врачом. Можешь себе представить? Он собирается принять предложение доктора Сокеля и помогать ему в кабинете.

– Молодец! – обрадовался раввин. – Ты, должно быть, заметила, какие книги он приносит из библиотеки. С тех пор как я сдал костный мозг, он стал одержим трансплантологией и иммунологией. Его очень заинтересовала проблема отторжения донорского материала. «Увлекательная штука, папа, тебе не кажется?» – спросил он, когда я на днях зашел пожелать ему спокойной ночи.

Сара улыбнулась.

– Трудно поверить, что