Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

Нет, доктор, вы ошибаетесь. Нога в порядке и больше не будет капризничать.

На этот раз требовалось нечто радикальное.

Часть VI

Второе пересечение

1

В конце двадцатого века Италию продолжали сотрясать мафиозные войны. Вскоре после расправы над магистратами Фальконе и Борселлино предстал перед судом бывший премьер-министр Джулио Андреотти, уличенный в связях с главарями мафии, заказавшими это убийство. Осенью 1993 года произошло еще одно шокирующее событие: возле церкви в Палермо был убит служивший в ней священник. Как и правительство, духовенство редко выступало против мафии. Многие священники даже дружили с криминальными авторитетами точно так же, как Андреотти с capo di tutti capi Тото Риина. Отец Пулиси, напротив, открыто осудил мафию и заплатил за это самую высокую цену.

Возмущение распространилось по всему полуострову и дошло до крошечного северного городка Фавола. Горожане гадали, что станет с их любимой страной. Но через несколько дней, несмотря на трагические новости и сильную августовскую жару, они смогли отбросить свою печаль. Они ждали встречи с человеком, спасшим жизнь Луке Тавиано.

Идея празднования изначально принадлежала Бартоломео Витуччи и доктору Руджеро, но ее с готовностью поддержали остальные жители городка. Всем казалось чудом снова увидеть здорового Луку, бегающего по узким мощеным улочкам. Двое городских старейшин решили отметить это событие. Торжества должны были начаться на центральной площади и завершиться официальным ужином в ратуше.

Включились все. В церкви были собраны средства. Больница в Ронделло обещала внести свой вклад, как и синагога в Генуе, которую Нина посетила вместе с Лукой. Палатки, столы, стулья были взяты напрокат. Придумали плакаты и транспаранты, закупили фейерверки.

В пятницу вечером, менее чем за двадцать четыре часа до прибытия раввина, группа женщин собралась в ратуше, чтобы закончить приготовления к обеду. На длинных деревянных столах, радующих особым деревенским шармом, расставили разноцветные майоликовые тарелки. По центру столов через равные промежутки расположили вазы с подсолнухами, окруженные свечами. Старые фонари, висевшие на стенах, давали уютное дополнительное освещение.

«Как красиво!» – подумала Летиция Тавиано. Достав блокнот, она пробежала глазами список: prosciutto e formaggi – Изабелла Пануччи; agnolotti piemontese – Нунца Тревизо; parmigiana melanzane, любимое блюдо раввина, как стало известно из его писем к Луке, – Элизабетта Сильве.

– Синьор Витуччи обещал позаботиться о шампанском и вине, – обратилась она к остальным. – И с меня, конечно, dolci[30], – заверила она и с удовлетворением оглядела это обычно строгое помещение, которое теперь стало ярким благодаря удачному украшению. – Похоже, мы готовы.

А семья Нейманов меж тем поднялась на высоту сорок тысяч футов над Атлантическим океаном. Было уже за полночь, и в салоне самолета «Алиталия» выключили свет; большинство пассажиров крепко спали. Однако даже удобно устроившись в большом мягком кресле, раввин Иосиф не мог сомкнуть глаз. К его большому удивлению, при регистрации их посадили в первый класс.

– А, знаменитый раввин из Бруклина, – сказала дама за стойкой, приветливо улыбаясь. – Сегодня вечером мы приготовили для вас особые места. Пилот лично встретит вас.

Места действительно оказались особыми. Иосиф никогда раньше не летал первым классом, к тому же пилот позволил Самуилу осмотреть кабину. Теперь его сын и жена мирно спали рядом, а у него в голове проносилась тысяча тревожных мыслей. Когда они рассказали отцу Сары о предстоящей поездке в Италию, он поначалу молчал. Потом указал на дверной проем, будто там кто-то стоял.

– Эта женщина, разве ты ее не видишь? – спросил он. – С красным шарфом, обернутым вокруг головы, и добрым старым, морщинистым лицом?

– О ком ты, папа? – не поняла Сара.

– Расскажи ей, – потребовал он, – что случилось с моими родителями из-за ее доброты.

«Старая итальянка, должно быть, давно умерла», – подумал тогда Иосиф, но не произнес этого вслух. Он показал ему фотографию Луки, рассказал о заботливой медсестре и хозяине бара в Фаволе, который помогал переправлять евреев в Швейцарию. Но его тесть видел только вероломную старуху, которую встретил в Италии пятьдесят лет назад. Раввину очень хотелось объяснить отцу Сары, что они едут по счастливому поводу – отпраздновать выздоровление маленького мальчика, а не для того, чтобы ворошить горькие воспоминания. Даже Сара переменилась. Она была взволнована не меньше, чем они с Самуилом, хотя и старалась не показывать этого отцу.

Иосиф смотрел, как сын ворочается во сне, и мысленно вернулся к бар-мицве, когда тот стоял у бимы, произнося свою речь, вплетая символическую природу nediv lev и отцовский поступок в монументальный отрывок из Исхода.

Раввин размышлял о том, как все всегда запутано. Да, правда, что многие итальянцы виновны в уничтожении евреев, но ведь немало и тех, кто, рискуя жизнью, помогал и спасал. Он с нетерпением ждал поездки на виллу «Эмма», куда Нина вызвалась его сопровождать. Один из главных организаторов этого убежища был еще жив. Хотя он не слишком хорошо себя чувствовал, медсестра уговорила его встретиться с Иосифом. Раввин несколько раз рассказывал отцу Сары об этом человеке, который, даже не будучи евреем, рисковал своей жизнью ради еврейских детей.

Еще более удивительным и неожиданным казалось то, что отец Луки, Паоло, во время войны усыновленный Тавиано, вероятно был евреем. Это яркий пример великодушия и доброты итальянцев, пригревших сироту, чьи родители, скорее всего, погибли в лагере, как бабушка и дедушка Сары. Годы спустя Иосиф смог отплатить, отдав часть своего костного мозга. Как замечательно, что все получилось!

– Ты раньше когда-нибудь летала на самолете? – спросил Лука Нину, когда, направляясь в аэропорт Милана, они выехали на автостраду. На этот раз Нина позаимствовала больничный фургон: семья раввина и их багаж вряд ли уместились бы в «Чинквеченто» Карлы.

– Никогда. Но я предлагаю в один прекрасный день съездить в Бруклин. Не знаю, как тебе, а мне любопытно взглянуть на Кони-Айленд, мост Веррацано и любимый итальянский ресторан раввина с parmigiana melanzane.

– Мне тоже, – кивнул Лука.

По тому, как он двигал руками и крутил головой по сторонам, Нина поняла, что мальчик нервничает.

– А если я им не понравлюсь? – беспокоился он.

– Ты что, шутишь? Это невозможно!

– Но мы такие разные!

– Ты вспоминаешь о синагоге в Генуе. Те люди были слишком религиозны. Раввин Иосиф объяснил мне, что он не такой.

– Самуил сможет покататься на моей лошади, если захочет, – сказал Лука. – Я отвезу его в Замок и расскажу об Орландо. А вдруг он решит, что это глупости? Он ведь на четыре года старше меня.

Нина протянула руку и погладила его по голове.

– Конечно, ты им понравишься, по-другому