Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

– Книга, которую мы купили для них, тоже должна помочь, верно?

– Совершенно верно! Старая итальянская Агада как раз по части раввина. Я уже говорила тебе, что он очень интересуется историей итальянских евреев, – напомнила Нина, которая явно видела, что Лука очень на это надеется. –  Мы с тобой о многом узнали за последние несколько месяцев, – продолжала Нина. – Раньше мне почти ничего не было известно о еврейском народе. Когда мы изучали Холокост в школе, я не представляла, какую роль в нем сыграла Италия. То, что случилось с семьей жены раввина, было ужасно, и мне до сих пор трудно признать, что люди в моей стране ответственны за это. Когда-нибудь ты прочитаешь книгу Примо Леви, где он описывает время, проведенное в нацистском концлагере. Леви вырос в Турине, обычный итальянский мальчик, такой же, как и ты, но только еврей.

– Люди совершают ужасные поступки, – согласился Лука. – Как тот мафиози, который убил священника в Палермо.

– Да, но мы не должны бояться. Нужно отстаивать то, во что веришь, даже если это рискованно. Не многие священники высказались бы так, как отец Пулиси. Я рада, что Ватикан относится к нему как к герою.

– Мы с друзьями обсуждали это вчера вечером в Замке, – сказал Лука, – и мы не хотим, чтобы что-то подобное случилось с отцом Бертолини в Сан-Стефано. Поэтому мы придумали план. Отныне Марио будет сидеть на правой стороне церкви во время мессы, Франко – на левой, а я – в самом конце, чтобы следить за всеми подозрительными.

– Звучит как хороший план!

– И Орландо сделает то же самое на Сицилии. Он защитит священников и судей, чтобы они продолжали выполнять свою работу. Он не остановится, пока все плохие парни не будут отправлены в тюрьму и больше не останется мафии.

Нина улыбнулась, а Лука махнул на указатель аэропорта, показавшийся впереди.

– Смотри! Мы почти на месте.

– Знаешь, – проговорила Нина, – я все думаю о твоем друге Орландо, путешествующем по горам и морям, с его пушистой бородой…

– А еще с золотом и драгоценными камнями!

– Да. У твоей истории так много сходства и совпадений с реальной жизнью: раввин и его борода, его золотой костный мозг, евреи в Италии, война.

– Я спрашивал у раввина Иосифа об Орландо, – ответил Лука. – Он сказал, что верит в подобных людей, почти все верят. Так что, возможно, это не только моя история, Нина. Может быть, это вообще не история.

Летиция никогда особо не интересовалась модой. У нее имелись четыре ярких платья в цветочек, которые она обычно и надевала, и так год за годом. Но сегодня все было иначе. Она хотела выглядеть как можно лучше для особых гостей из Нью-Йорка и тем самым показать свою признательность, подчеркнуть то, насколько важна для нее эта встреча. Это намерение не совсем вязалось с ее простоватой старомодной одеждой. Она взяла новое платье, лежавшее на кровати, и провела рукой по мягкой ткани. Его сшила Джузеппина Фриоло, жена мэра. Оно было из красного льна, без рукавов – простое, но элегантное, и к нему очень шли новые белые кожаные сандалии.

Внезапно женщина занервничала. Как ей вести себя с раввином? Конечно, она хотела поблагодарить его за то, что он сделал, но боялась, что не удержится и начнет обнимать его или плакать. Он подумает, что она сумасшедшая. Она пообещала себе сохранять спокойствие, насколько это возможно.

Где же Джованни? Часы на ночном столике показывали половину пятого. Нина и Лука должны скоро вернуться из аэропорта вместе с Нейманами, до начала праздника оставалось менее двух часов. Ее муж никогда не любил вечеринок и светских развлечений, но сейчас другой случай – весь город собрался в честь Луки и его донора! Это будет великий день, возможно, самый памятный день в их жизни.

Последние несколько месяцев Джанни пребывал в плохом настроении. И снова все произошло так быстро и неожиданно. После удачной пересадки муж выглядел самым счастливым человеком на свете, стал веселым и разговорчивым, каким она его никогда раньше не видела. Однажды он даже поблагодарил Нину за заботу о Луке и поцеловал ее в лоб. Затем, без всякой причины, снова поднялась чернота, начались долгие прогулки и бормотание. Казалось, все вращалось вокруг Паоло и его предков. Но Джанни клялся, что приложил максимум усилий, чтобы выяснить все что можно. Почему он не мог просто оставить все как есть, теперь, когда все идет так хорошо и они собираются отпраздновать чудо выздоровления Луки? Они должны благодарить Пресвятую Деву за свою удачу.

Летиция решила, что поговорит с мужем, когда тот вернется. Ужасно, если на вечеринке он будет выглядеть подавленным. Доктору Руджеро стоило прописать ему что-нибудь для улучшения самочувствия, но теперь же слишком поздно. Она попросит Джанни, чтобы тот постарался выглядеть счастливым всего несколько дней, ради внука.

Лука и Нина ждали у выхода, пока пассажиры проходили таможню. Они сразу узнали семейство Нейманов по фотографиям: раввин – высокий, дородный, с большими карими глазами и густой бородой; Сара Нейман – миниатюрная брюнетка с угловатыми чертами лица, и Самуил, больше похожий на отца, но с резкой выразительностью матери.

Раввин Иосиф направился прямиком к Луке. Он схватил его за плечи, внимательно посмотрел в лицо, улыбнулся и приветливо произнес: «Рад познакомиться, Лука. Сара, Самуил, посмотрите, как красив наш юный друг!»

Мальчик улыбнулся в ответ, хотя и не понял ни слова, повернулся к Нине и что-то сказал по-итальянски.

– Лука говорит, что вы выглядите именно так, как он себе представлял. Только мы ожидали, что вы прибудете не на самолете, а верхом, – пошутила она.

Это заставило рабби Иосифа рассмеяться. Затем по какой-то причине перед его мысленным взором промелькнул образ Эмили Нуссбаум – ребенка, который не выжил, в отличие от стоящего перед ним. Внезапно его глаза увлажнились.

Раввин с семьей и встречающие все еще стояли у выхода, перекрывая проход. Люди с любопытством поглядывали на них. Самуил, смутившись, ткнул отца в бок, а Сара объяснила, что ее муж временами бывает очень эмоциональным.

– То же самое можно сказать и о нас, итальянцах, – заметила Нина, одновременно отвечая на вопросы толпящихся вокруг пассажиров. Внезапно те стали что-то выкрикивать и аплодировать. Люди были глубоко тронуты встречей мальчика и его донора, прибывшего из Америки.

– Вот что я имею в виду, – пояснила Нина.

Обратный путь из аэропорта прошел быстро. Всем было что сказать, и Нине приходилось постоянно переводить с английского на итальянский и обратно. Раввин Иосиф спросил о бабушке и