Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

По дороге Нина была необычайно молчалива. Остановившись перед рестораном, она вынула ключи из замка зажигания и осталась сидеть неподвижно, глядя перед собой.

– Что случилось? – забеспокоился он.

– Пора тебе узнать правду, – неуверенно произнесла она.

– Нина, пожалуйста!

Он выглядел очень смущенным. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить:

– Твой дедушка умер не от сердечного приступа, Лука.

– В самом деле? – сказал он с притворным удивлением. – Ты думаешь, я этого не знал?

Она непонимающе уставилась на него.

– Я не дурак! – Это прозвучало жестко. – Я видел, как люди смотрели на меня, особенно доктор Руджеро и синьор Витуччи, как они шептались за моей спиной. Потом Самуил посвятил меня в детали.

– О! – только и смогла вымолвить она. – Почему ты никогда не говорил об этом? – Он пожал плечами и с трудом сглотнул. –  Мне очень жаль, – почти прошептала Нина.

– Все в порядке, – ответил он, видя, как она расстроена. – Я уже не сержусь.

Плеер лежал рядом с рюкзаком. Это была спортивная версия: желтый корпус и большие черные кнопки. Когда Нина тем вечером вручила его, Лука был в восторге. Он таскал его всюду: и в школу, и когда катался на велосипеде, и даже на лыжные прогулки с Маттео.

Однако было время, когда Лука злился на Нину, даже очень злился, обвиняя ее – теперь единственного близкого человека – в том, что она позволила ему так долго оставаться в неведении. Однако к тому вечеру, когда они праздновали его тринадцатый день рождения, мальчик примирился с тайнами, которые от него скрывали.

Лука взял со стола Walkman, провел рукой по пластиковому корпусу, нащупал небольшую вмятину. Он уронил его на улице, когда, катаясь на велосипеде, наскочил на бордюр. Это случилось буквально на следующие сутки после дня рождения.

«Что же тогда изменилось, – спрашивал он себя, – что позволило вернуться к нормальной жизни с Ниной?» Трудно было сказать точно, но в его памяти всплыл день, когда сборная его новой школы в Ронделло играла в футбол с его прежней командой из Фаволы. На последних секундах матча Лука забил победный гол, пробил крученый, идеально уложив мяч в верхний угол ворот. Все ребята выбежали на поле и запрыгнули на него. Синьор Витуччи стоял в стороне, наблюдая за происходящим, и впервые, не дрогнув, посмотрел ему в глаза.

– Браво! – сказал он, улыбаясь. – Ты очень похож на своего отца. Паоло был лучшим футболистом в истории Фаволы. Мы с твоими бабушкой и дедушкой любили смотреть, как он играет, считали его будущим Баджо[34].

– Ты когда-нибудь задумывался о тех людях, прятавшихся в лесу, о настоящих родителях своего отца? – спросила его Нина в тот вечер, сидя в машине возле ресторана.

– Нет, – отрезал он. – Почему я должен об этом думать? Они мертвы, нам ничего о них неизвестно: ни их имена, ни откуда они, ни как выглядели. Мы никогда этого не узнаем.

Более того, он вспомнил, как тогда подумал: «Зато я знаю, кто я такой».

Футбольный матч против Фаволы словно собрал все части его жизни, развалившиеся после сокрушительных откровений Самуила. Забив гол и услышав похвалу Витуччи, он ясно осознал, что он сын Паоло Тавиано. И с тех пор он упорно работал, чтобы совершенствовать свои футбольные навыки и стать одним из лучших игроков в своей команде, как и его отец. Паоло был сыном Джованни и Летиции Тавиано. Лука был их внуком, а все остальное – пустой звук, не имеющий значения. Поэтому он стер из памяти и беженцев в лесу, и их еврейское происхождение, несмотря на то, что в это же время Нина, раввин и профессор Бенедетти активно изучали прошлое Италии, ее роль в войне и Холокосте, и все это касалось и его отца. Они никогда не давили на него и не призывали присоединиться к своим исследованиям, поэтому Лука просто блокировал это и двигался дальше.

Взглянув на потрепанный плеер на столе, он вспомнил о предложении Маттео:

– Эта штука выглядит так, будто ее переехал грузовик. Может быть, пришло время для замены. Ты слышал о новом гаджете, который выпускает Apple? Он размером в четверть этого и полностью цифровой.

Конечно, он знал об этом.

– Если хочешь, я тебе подарю.

Безусловно, ему хотелось обладать новейшими технологиями, но он любил свой старый Walkman, с его вмятинами и прочими недостатками. Лука пока не был готов с ним расстаться и, чтобы в самолете плеер был под рукой, положил его в рюкзак прямо поверх книги Примо Леви, которую читал и перечитывал. Никак не мог отойти от истории знаменитого итальянского писателя еврейского происхождения. Может быть, сидя в тот вечер в машине, он ошибался, когда думал, что знает, кто он есть?

4

В последнюю среду августа в кафе «Амира» на Бродвее, напротив кампуса Колумбийского университета, раввин Иосиф за обедом встретился со своим сыном. Хозяин кафе – эксцентричный египтянин, который носил традиционную длинную белую рубашку и кафтан своей страны и при этом приправлял свою речь идишем, спросил:

– Не хотите ли немного шмальца с вашим фалафелем?

С первого курса Колумбийского университета Самуил стал завсегдатаем этого популярного места.

За хумусом и бабаганушем он рассказал отцу об экспериментах, над которыми работал в биологической лаборатории. Они проводили скрещивание, вживляли гены бактерий в плодовых мушек и изучали потомство мутантов.

– Ты улавливаешь суть? – спросил сын и проиллюстрировал свой рассказ, высыпав на стол соль из солонки.

– Само собой, – ответил отец, хотя все это казалось ему фантастикой. – Знаешь, долгое время я думал, что ты в конце концов поймешь высшую истину, заключенную в Торе, и станешь раввином, как твой старик.

Самуил склонил голову набок.

– Правда, папа?

– Нет, не совсем. – улыбнулся Иосиф. Ему очень нравилось, что его сын будет созидать, проводя исследования в лаборатории или ухаживая за пациентами в больнице. В будущем раввин всегда надеялся увидеть его именно таким. Ему очень захотелось рассказать об этом директору «Поли».

– Ты не разочарован?

– Конечно же нет, – ответил Иосиф.

– Хорошо, потому что я не создан быть раввином. Вот почему у меня было так много проблем в иешиве. Я чувствовал, что вы с мамой пытаетесь сделать меня тем, кем я не являюсь.

– Ты неправильно нас понял. Мы просто хотели, чтобы ты знал о своих корнях.

Прежде чем вернуться домой, Иосиф решил прогуляться по кампусу. Во дворе общежития на Амстердам-авеню он наблюдал, как люди носят туда-сюда вещи: чемоданы, книги, стулья. Мать и отец помогали