Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

дочери переселиться в ее новую комнату. Скоро они с Сарой сделают то же самое для Луки Тавиано. Невероятно, как все обернулось! Восемь лет назад Лука был анонимным реципиентом костного мозга. Теперь он стал частью их семьи.

Переходя улицу, Иосиф не удержался от смешка. В конце концов, муж Сары поделился своим костным мозгом с мальчиком еврейского происхождения, а не с католиком, чья семья могла быть ответственна за смерть ее бабушки и дедушки. С другой стороны, все выглядело не совсем так. Джованни Тавиано, возможно, не был таким невинным, как они думали поначалу. Нина рассказала раввину о клочке бумаги, найденном в кармане убитого фашистского главаря. Бартоломео Витуччи, владелец бара в Фаволе, считал, что, забрав ребенка, Джованни передал записку Ламбертини и виновен в том, что произошло в лесу и на швейцарской конспиративной квартире, хотя Джованни в разговоре с ним яростно отрицал это и клялся, что никогда не имел ничего общего с этой фашистской свиньей. Ни Нина, ни Витуччи и словом не обмолвились об этом Луке. Мальчик любил своего деда, не стоило осквернять память о нем. К тому же никто точно не знал, что произошло почти пятьдесят лет назад, когда вокруг царил хаос. В жизни всегда все таким запутанным!

Как и сам Лука.

– Ты во мне, – сказал мальчик Иосифу во время их первой встречи, когда на главной площади Фаволы под фейерверки и итальянскую народную музыку все поднимали тосты за здоровье Луки. Так просто и буквально, но насколько содержательно! Лука действительно был запутанным клубком. В нем были клетки костного мозга Иосифа, еврейские гены отца и католические гены его миланской матери.

Он был выразительным живым примером объединения несхожего, плюрализма, о котором Иосиф всегда мечтал и стремился достичь вместе с отцом Лаззаро и имамом Хусейном.

Сара хотела направить Луку в иудаизм, к его отцовским корням, но Иосиф решительно воспротивился.

– Пусть он поступает так, как ему заблагорассудится, – сказал он.

И с этим трудно было не согласиться. Лука, казалось, жил в собственном ритме, всегда смеялся и рассказывал истории. Иосиф считал случай с Лукой удачным экспериментом. Но что будет дальше?

Каждое лето они с нетерпением ждали его приезда. Сара превратила гостевую на первом этаже в постоянную комнату Луки. Сначала она украсила ее изображениями лошадей, потом, когда они перестали его интересовать, плакатами футболистов. Она ходила на курсы итальянского и даже начала готовить итальянскую еду. Наблюдая, как мать новоиспеченной студентки несет чемодан дочери, Иосиф представил себе, как на следующей неделе Сара делает то же самое в день переезда Луки.

На улице было жарко и влажно – типичный августовский день в Нью-Йорке. Иосиф вытер лоб носовым платком, который носил в кармане, и присел на ступеньки Мемориальной библиотеки Лоу в центре кампуса. Перед ним по лужайке сновали студенты и профессора, поодиночке и группами, просто болтая или что-то горячо обсуждая. Кто-то устроился обедать, кто-то запускал фрисби, кто-то дремал. Прямо напротив находилась библиотека Батлера, хранившая миллионы томов. Иосифа всегда будоражило пребывание в университетском городке. И одновременно подспудно мучило чувство вины. Не у всех была возможность учиться в таком месте. Самуилу повезло, Луке Тавиано тоже.

Отец Сары в свои студенческие годы пытался выжить, скрываясь от нацистов. Во время своего второго визита в Италию Иосиф и Сара посетили лагерь для заключенных в Фоссоли, теперь превращенный в музей. Они увидели узкие трёхъярусные койки, огороженные колючей проволокой деревянные хижины, в какие бросали пленников, в том числе и отца Сары, и его родителей, надворные постройки, вокзал, куда привозили заключенных, а затем отправляли в гораздо более ужасные места. Поселение за пределами лагеря выглядело практически так же, как любой другой маленький городок в Северной Италии, однако его жители были когда-то тесно связаны с тем, что происходило внутри колючей проволоки. Многие даже наживались, поставляя хлеб и одежду для заключенных, ожидающих транспортировки.

– Ты думаешь, они стыдятся того, что здесь происходило? – спросил Самуил у отца. Иосиф хотел бы ответить «Да», но как он мог быть уверен, что это так?

Окружной архив располагался в соседнем городе. В списках заключенных Фоссоли они нашли троих Ковачей, отца Сары и его родителей. В другом документе была указана дата их отправки в Освенцим – 23 сентября 1944 года. Нина спросила у одного из клерков, были ли в лагере родители с младенцами. Она, должно быть, задавалась вопросом, сколько еще беженцев рисковали так же, как бабушка и дедушка Луки.

Иосиф, Нина, профессор Бенедетти и синьор Витуччи потратили много времени и усилий, в течение долгих лет пытаясь установить личность настоящих родственников Луки. По воспоминания Витуччи, люди, переодетые католическими паломниками, прятавшиеся в лесу, прибыли из Ассизи и были выходцами из Польши. Благодаря своим исследованиям профессор Бенедетти знала о церкви Сан-Игнацио в Ассизи, которая сотрудничала с итальянско-еврейской организацией ДЕЛАСЕМ. Она несколько раз связывалась с церковью, но вопросы так и остались без ответов. Однако совсем недавно ей позвонила монахиня, вернувшаяся в Ассизи из Южной Америки. Она вспомнила супружескую пару из Чехословакии, женщина как раз была беременна. И ребенок родился, когда супруги жили в клуатре, пристроенном к церкви. Мальчик.

Эти новости профессор Бенедетти сообщила Иосифу на прошлой неделе. Вполне возможно, что Витуччи неправильно определил страну происхождения и тем самым направил поиски в неверное русло. Она пообещала связаться с чешскими властями, которые, как известно, и во время войны все тщательно регистрировали.

Иосиф был взволнован многообещающим поворотом событий. В первую минуту ему захотелось сразу поделиться новостью с Лукой, но он сам себя осадил, понимая, что реакция юноши может быть непредсказуемой. Конечно, Лука проявлял интерес к итальянскому проекту памяти, которым занималась профессор Бенедетти, но никогда не принимал его так близко к сердцу, как Сара и Иосиф. Беженцы, убитые в лесу, узники в Фоссоли, итальянские евреи, депортированные в концентрационные лагеря… Лука, казалось, изо всех сил старался держать все это на расстоянии, словно боялся признать свою связь с ними. В то же время в рассказах, которые он писал и даже обсуждал с Иосифом, все было однозначно. Иосиф вспомнил, в частности, историю о мальчике, который нашел старую фотографию своего отца, одетого в ненавистную форму чернорубашечников Муссолини, и стал одержим желанием узнать все о военном прошлом отца и о том, какие еще он скрывает тайны.

«Посмотрим сначала, что обнаружит Бенедетти», – подумал Иосиф, поднимаясь со ступенек библиотеки и направляясь к метро.

5

Лука не посещал кладбище больше года. Не потому, что избегал этого,