Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

– Ты ведь вернешься в декабре, перед Рождеством?

– Mannaggia![32] – простонал он, подняв руку. – Как я могу что-то делать, если ты прерываешь меня каждые две секунды?

– Прости, прости, – пробормотала она, отступая от двери.

Нина постоянно вторгалась к нему в комнату не потому, что хотела напомнить ему о том или ином предмете одежды, и не для того, чтобы уточнить его расписание и планы на будущее. Она хотела еще и еще увидеть его, удержать его образ в своем сознании, не дать ему ускользнуть. Женщина вздохнула и нехотя отправилась на кухню, выпить еще кофе.

Лука вырос таким красивым молодым человеком! Теперь трудно было сопоставить его с диким мальчиком с копной вьющихся рыжих волос, прятавшимся в больнице за спиной своей бабушки. Прошло почти девять лет, ему исполнилось восемнадцать, и он был больше шести футов ростом. Ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы поцеловать его. Истерик больше не случалось, с возрастом его поведение смягчилось. Он подражал Маттео в одежде и также пользовался гелем для волос. Но в нем не было эгоизма, свойственного красивым итальянским мужчинам. Лука всегда казался не по годам мудрым. Если бы только Летиция и Джованни были сейчас рядом и могли видеть его!

Нина налила остатки эспрессо в чашку, взяла пепельницу и села за кухонный стол. Она почти бросила курить, но последние несколько недель так измотали ей нервы, что дурная привычка вернулась. В пачке, которую она купила вчера, осталась только одна сигарета.

Она уговаривала себя, что Луке будет хорошо в Нью-Йорке. Там раввин и его семья, а еще друг раввина из Колумбийского университета, профессор Бенедетти, которая очень помогла при подаче заявления на поступление. К тому же Лука не нуждался, чтобы за ним присматривали. Он вполне мог сам о себе позаботиться.

Нина сделала длинную затяжку. Через окно она видела, как маленький Тино Батталья из квартиры напротив играет на скрипке. Было время, причем не так давно, когда она ужасно беспокоилась о Луке. Как ни странно, это случилось не сразу после смерти его бабушки и дедушки, а гораздо позже. Они сказали Луке, что у Джованни не выдержало сердце, и повторили то же самое, когда несколько месяцев спустя умерла Летиция. В ее случае это было правдой. Бедную женщину потрясла смерть мужа, открывшаяся правда о том, как Паоло появился в их жизни, ложь Джованни и собственная слепота. И ее сердце буквально стало запинаться и заедать, пока в один прекрасный день не отказалось биться совсем. Лука был в отчаянии, даже больше, чем когда болел и боролся за свою жизнь; единственные родные, которых он когда-либо знал, ушли. Однако весь город старался отвлечь неугомонного ребенка, заставляя что-то делать: конюх синьора Фаббио каждый день приходил давать уроки верховой езды, Марио и Франко помогали ему охранять Замок от грабителей, а Нина и вовсе переехала к нему.

Маленький Тино увидел, что она наблюдает за ним через окно, и помахал смычком. Она помахала в ответ.

Неприятности с Лукой начались год спустя, после первого лета, проведенного с семьей раввина в Бруклине.

– Что случилось с твоим запястьем? – спросила Нина, заметив повязку, как только он вышел из ворот аэропорта Милана.

– Не твое дело, – холодно ответил он.

С этого момента Лука не хотел иметь с ней ничего общего. Он ругался на нее без всякой видимой причины. Он отказался играть с Марио и Франко или с кем-либо еще в Фаволе. Всякий раз, когда она упоминала о его лошади, он усмехался. Однажды он в ярости швырнул в нее своей ковбойской шляпой. Она не на шутку встревожилась из-за такого поведения и плакала, ужиная с Маттео. Спросила у него, депрессия ли это у Луки.

– Нет, – ответил доктор и попытался ее успокоить. – Нормальное состояние для ребенка его возраста. Я уже проходил через подобное со своей дочерью.

– Возможно, ему нужна помощь, – продолжала она, волнуясь, – кто-нибудь, с кем можно поговорить.

– Позволь мне попробовать, – предложил Креспи.

Повзрослев, Лука стал смотреть на Маттео с восхищением и уже не смеялся над его привычками. Даже перенял некоторые, включая постукивание пальцем по носу. Он говорил о том, что тоже хочет стать врачом, обязательно детским онкологом, потому что у него всегда был особый подход к детям.

Нина посасывала оставшийся в чашке кофе и смотрела на пустую пачку из-под сигарет на кухонном столе. Потом крикнула Луке, что выйдет на минуточку.

Это продолжалось почти год: вспышки гнева, переходящие в абсолютное безразличие, перемежающиеся почти нормальным состоянием, пока Нина утешала себя вином и сигаретами и уговаривала его переехать в ее квартиру в Ронделло. Первый признак того, что дела пошли на поправку, появился после второго лета, проведенного в семье раввина. Вернувшись, Лука крепко обнял ее в аэропорту. Все последующие дни он постоянно рассказывал о том, что видел и делал в Нью-Йорке: Всемирный торговый центр, Центральный парк, Таймс-сквер, Кони-Айленд. Он стал казаться более спокойным, уравновешенным и зрелым.

Маттео был прав: то был период, через который проходят все дети. Лука, должно быть, тоже нуждался в отдыхе от людей и мест, которые причинили ему столько боли. Ему столько пришлось пережить! Слава Богу, с ним все обошлось!

Когда она вернулась с сигаретами, Лука сидел за кухонным столом и ел остатки тортеллини.

– Я думал, ты бросила, – удивился он.

– Я… просто такой момент.

– Нью-Йорк – не Северный полюс, – напомнил ей Лука. – Это не так и далеко.

Ее мальчик вырос и уезжает из дома. Да, именно так она и думала о нем: ее мальчик. Она всегда надеялась, что он когда-нибудь назовет ее мамой, и время от времени он так и делал. Потом снова стал звать по имени.

– Я буду писать и звонить, как летом, Нина.

Она кивнула, пытаясь сдержать слезы. Над горами и долинами, пересекая моря и океаны. Почему он не может просто остаться дома и учиться в Милане, как его отец?

3

Чемодан Луки был уже полон, а на кровати еще оставалась одежда. Взять еще один чемодан или попробовать упихать все в рюкзак, в который и без того планировалось уложить немало вещей? Книга Примо Леви об Освенциме, фотоаппарат и объективы, карты Нью-Йорка и линий метро, Walkman[33] и кассеты с любимыми рок-группами Green Day, Smashing Pumpkins и Pearl Jam.

Нина подарила ему плеер на тринадцатый день рождения, который они решили отпраздновать в «И-Рампиканти».

– Маттео не придет? – спросил Лука.