Царствие мне небесное - Вера Олеговна Богданова

писала на кухне урывками, пока ребенок спал. Все это казалось мелким в сравнении с Важными Проектами, над которыми работал муж. Была бы у него возможность осуществить эти проекты, сиди он половину времени с ребенком дома? Добилась бы я неменьших успехов в своей области, имей я возможность работать нон-стоп и ездить в командировки?

И стала бы я неудобной и ненужной, потеряй я здоровье и способность «обеспечивать тыл»?

С другой стороны, может, он просто не знал, как реагировать на мою болезнь и собственное бессилие. Моя знакомая К. рассказала, как лежала в больнице в одной палате с тяжелобольной пациенткой. Каждое утро та пациентка приводила себя в порядок, готовясь к встрече с мужем. Но тот даже не мог с ней толком поговорить или хотя бы побыть рядом, он приносил продукты, ненадолго задерживался, практически не глядя на жену, и после уходил. На следующий день все повторялось: сборы, пакет с продуктами, привет-пока. Однажды К. не выдержала и вышла вслед за мужчиной из палаты, хотела как-то объяснить ему, что стоило бы проявить к жене побольше внимания. Но не объяснила: когда она вышла, мужчина сидел в холле для посещений, все так же глядя в пол, и плакал.

* * *

На девятом этаже в нашем с бабушкой подъезде жила богатая семья – по крайней мере, мне казалось, что они страшно богаты. Когда я училась классе в пятом, бабушка Клементина стала подниматься к ним делать уколы обезболивающего. Она сказала, что у матери семейства обнаружили рак, что та перенесла операцию. Бабушка советовала им клинику, свела с хорошими врачами.

Спустя год та женщина позвонила в нашу дверь. Я никогда не видела ее такой счастливой. Она сказала, что болезнь отступила, благодарила и целовала бабушку. У ее ног стояла коробка с небольшим новеньким телевизором. Это вам, сказала женщина. За ее спиной стояли муж и сын, оба бесцветные и тихие. Болезнь вымыла из них все краски и эмоции.

Еще через год онкология вернулась, и женщина скоропостижно скончалась.

Сын той женщины так же бесцветно и тихо поступил в институт и съехал. Муж женился на ее сиделке. Интересно, была ли то любовь, или сиделка просто стала его последней связью с умершей женой?

Возможно, я переоцениваю его рефлексию и ему просто было удобно вот так бесшовно перейти с одних рук на другие.

Я помню другую женщину, мы познакомились в больнице задолго до того, как мне поставили диагноз. Я лежала в хирургическом отделении с очередным панкреатитом (семейная болезнь меня не миновала), и вместе со мной лежала О. – светловолосая, яркая и общительная, лет сорока, желающая одного: чтобы ее избавили от страшных ночных болей под ребром. Она поступила задолго до меня, каждый вечер ей делали укол с сильным обезболивающим, каждую ночь она все равно стонала и не могла спать, а утром на обходе просила врачей наконец поставить ей диагноз. Ей предлагали выписаться и консультироваться в другом месте, но она отказывалась слезать с койки и требовала, чтобы диагноз поставили именно в этой больнице. Я к вам пришла, вы не имеете права отпускать меня без ответа, твердила она. Каждый день к О. приезжали дочь-подросток от первого брака и муж, они приносили О. продукты и рассказывали ей, как готовятся отметить ее день рождения, как ждут ее. Муж приносил цветы. Цветами они и торговали, у них была точка на рынке.

Через две недели после моей выписки со мной связалась наша общая знакомая из палаты и сообщила, что О. скончалась в той же больнице. Рак поджелудочной – таким был ее диагноз, и я не знаю, стали ли муж и дочь судиться с теми врачами. А может, они как раз диагноз знали? Возможно, поняв, что она лежит в не очень хорошем месте, О. могла выписаться раньше и успеть сделать операцию – или отметить день рождения дома. Кто знает.

33

Развод проходит тихо и культурно, отчасти потому, что делить нам нечего. Еще до свадьбы мы по моей инициативе заключили брачный контракт. Мне не хотелось, чтобы материальные вопросы хоть как-то влияли на отношения и стали средством шантажа, поэтому имущество – движимое и недвижимое – остается у того, на кого оно изначально было записано. Сын остается со мной. А я искренне желаю бывшему мужу счастья найти того самого человека. Мы еще слишком молоды, чтобы хоронить себя в «соседских» отношениях.

Ничего ужасного. Все решает категория времени. Нет нужды усложнять и копаться в причинно-следственных связях. Все же на самом деле просто: у меня нет времени на человека, который меня не любит. А у него нет времени на меня.

Возможно, ваш поклонник не плохой, просто у вас нет времени на неоднозначные сигналы и чувака, живущего в тридцать лет с мамой.

Возможно, ваш бывший тоже не плох, просто у вас нет времени на человека, который вас не ценит. Ни у кого из нас.

И ваш партнер, возможно, просто инфантилен и может думать лишь о своем образе на вашем фоне, а не о настоящих вас. Но вы не драматическое обрамление чьей-то жизни, у вас есть собственный сценарий. И времени, увы, хватает только на него.

После переезда прошлое сгорает совсем.

Я переезжаю и собираю коробки снова, я стала профессионалом в сборе вещей. Когда сын остается на выходные с отцом и я оказываюсь в пустой квартире, я вновь погружаюсь в печаль. Из брака я вышла, как из глубокой заморозки – в точку, где находилась двенадцать лет назад. И теперь я хожу из угла в угол и пытаюсь понять: есть ли в этом мире что-то постоянное? Насколько постоянна любовь? А страсть? Может, правы современные антропологи и настало время серийной моногамии? Просто институт брака эволюционировал, и я буду каждые семь или десять лет искать себе партнера? Мне не нравится эта идея. Я не думаю, что у меня хватит на это сил – снова и снова привыкать к кому-то. И да, я – одна из тех женщин, у кого из-за аллергии даже нет кота.

Но я жива, поэтому не страшно.

Я поднимаю руки – раз-два-три-четыре, делаю вдох, затем выдох.

* * *

«Я был с тобой слишком добрым», – говорит бывший муж на прощание. Я не отвечаю, мне нечего сказать.

Потом он, конечно, будет жалеть об этих словах. Возможно, даже не один раз, особенно на свиданиях, оплачивая подарки и счета в ресторанах. Как он признается после, другие женщины оказались требовательными. Он скажет, что знакомиться – это очень затратно.

Я кивну: жизнь одинокой мамочки с ребенком тоже временами не сахар. Но она