Последний выключает свет - Сергей Калинин

отметить, что художник старался и выглядела картина весьма живописно. Дальше шло перечисление местных жителей, которые оставили наиболее яркий след в истории этой местности, их имена, краткое описание, кто они, с точки зрения оппонентов. Очевидно, цензора, ответственного за пунктуацию и красоту местного фольклора здесь не было, а потому детей к прочтению этих новостей подпускать не стоило. Судя по давности ремонта, начальство посещениями богом забытый регион не жаловало, что сохранило историю деревни последних лет десяти. Да и молодежи здесь уже почти не осталось, и обновления не коснулись выгоревших и выцветших стен остановки.

— Дыхни, — Лена подошла вплотную.

— Счас. Воздуха наберу, — Руслан сделал шаг назад. — Чай не жена.

— А ты ничего.

— Ты тоже.

— Хороший парфюм, кстати. Надо было чуть больше на себя налить. Перебил бы перегар, — последние слова Лена сказала с нескрываемым сожалением.

— Не все сразу. Постепенно нужно, — утром он не смог удержаться и опохмелился, хоть сначала и не собирался.

— Пить бросишь и все — первый парень на деревне.

— Я на гармошке играть не умею. Без этого никак.

— На ложках постучишь.

Они замолчали, словно сказали лишнего. Он в черном костюме, белоснежной рубашке смотрелся бы слишком помпезно, но отсутствие галстука, расстегнутый пиджак, рубашка, также не застегнутая на верхнюю пуговицу, лишали официальности и очень ему шли, что, впрочем, он знал наверняка. Стройный, диета последних месяцев не способствовала лишнему весу, чуть припухшее лицо с небольшого расстояния выдавало пагубное пристрастие, но внимательный женский взгляд безошибочно это установил бы. Она в бежевом деловом костюме, строгом, подчеркивающем фигуру. Юбка чуть выше колен, не слишком короткая, но не скрывающая то, что стоило подчеркнуть. Приталенный пиджак, кофточка с декольте. Не очень глубоким, но достаточным, чтобы возбудить любопытство. На фоне стада коров, медленно бредущих на пастбище эти двое вызывали даже не удивление, а недоумение. Пассажиры автобуса замерли, не стесняясь рассматривая их, сошедших с обложки журнала. Секундное замешательство сменилось шушуканьем и попытками угадать, кем они друг другу приходятся. Лену знали. Как-никак, прожила здесь немало, знакомые нашлись, а вот Руслан еще вызывал интерес. Впрочем, и его личность скоро установили, окончательно возбудившись. Вчерашний алкаш оказался писаным красавцем, будет, о чем посудачить еще неделю.

Первым делом они направились в банк. Руслан так ничего и не рассказывал, как ни пыталась Лена вытянуть хоть какие-то подробности его странного поведения.

— Потом, — он оставил ее у скамейки в сквере, а сам прошел в отделение, где хранилась его гарантия спокойной жизни.

Точнее, это тогда он думал, что собирает то, что поможет однажды отойти от дел. Сейчас, когда дел не было, все выглядело иначе. В его руках были карьеры некоторых людей, а кто-то рисковал не только свободой, но и жизнью. Тот же Усам не простит обидчиков. Он тогда злой был, если уж совсем мягко говорить. А то, что злопамятный он мужик, все знали.

В ячейке лежали два толстых пакета. Флешки, копии договоров, счета, записи разговоров. Все в двух экземплярах. Денег не было. «Жаль. Яйца были в одной корзине, и она теперь вдребезги», — Руслан с грустью вспомнил, сколько денег имел и как глупо потерял, даже не догадавшись бросить и здесь хотя бы пару сотен долларов. Внезапно, в одном из пакетов что-то звякнуло. «Бог мой! Часы!», — это был подарок, который сделала ему Ира, причем за его деньги, когда они поехали в Москву отметить его день рождения. Они смеялись, что дарить как бы и нельзя, но если заплатит он сам, то примета не работает. Классные, золотые часы купил по пьяни. Правда, потом пришла мысль, что домой в них заявляться глупо, а потому спрятал в тот пакет, который подготовил отнести в банк. «Хорошо я ведь жил. Забыть о том, что спрятал золотые часы. И ведь тогда еще не в запое был», — Руслан не стал распаковывать пакет, решив сделать это чуть позже.

— Идем дальше, — Руслан выскочил на улицу. — Доставай телефон ищи, где ближайшая скупка.

Лена заставила себя не задавать вопросы и даже попыталась сделать вид, что это абсолютно нормально: вчерашний бомж зашел в банк, а потом ищет скупку.

— Давненько меня так не интриговали, — она все же не удержалась. — Это было ограбление?

— Ты меня переоцениваешь, но идея хорошая.

Они отошли к скамейке во дворе тихой пятиэтажки, и Руслан, как волшебник, аккуратно разорвал уголок пакета и достал часы:

— Пять косарей. Нулевые. Даже не носил. Только жалко, коробочку выбросил.

— Ты бывший миллионер, который обанкротился, и теперь собирается воспрять из пепла? — Лена не удержалась от комментария.

— Теория крутая, но… Ты скупку мне нашла?

— По виду недалеко, — Лена протянула ему телефон, на экране которого вырисовывался искомый маршрут. — Минут десять пешком.

Он надеялся, что выручит хотя бы семьдесят процентов от реальной стоимости, но это требовало времени, оценки и нужно было ждать, что казалось невозможным. Точнее, возможно, но уж очень хотелось иметь свои деньги и не просить унизительно на проезд у Лены. С трудом уговорил забрать за пять тысяч рублей, прикинул, что едва получается две тысячи долларов, скривился, но согласился и на это. С учетом полного обнищания сумма выглядела как настоящее богатство, но радости не прибавилось.

— Обидно. Могло быть и побольше. Пошли. Теперь по твоим делам, — Руслан расстроился, но переживать из-за денег долго не мог. Тем более, в любом случае, еще утром он не рассчитывал и на это, и можно было бы устроить какой-нибудь банкет. Впрочем, даже думать об этом при Лене он постеснялся.

Маленькая, однокомнатная хрущовка. Кухня, где разойтись двоим, даже если они стройняшки, все равно непросто. Чистенько, аккуратненько, милые безделушки, видимо, очень дорогие хозяйке, много книг, на столе чашка давно остывшего кофе и разбросанные журналы на английском языке — квартира Зенчук представляла что-то среднее между хранилищем ностальгического прекрасного прошлого и настоящего, скорее депрессивного и ранящего. Руслан устроился в кресле в углу, рассматривая интерьер и не обращая внимания на щебетание женщин, встретившихся внезапно и решающих невероятно важные, точнее сказать, жизненно важные для страны вопросы.

В первый момент главный редактор, пусть уже и бывшая, с опаской отнеслась к незнакомцу. Справедливости ради, Руслан и сам не хотел заходить, предложив подождать на улице, но Лена настояла, убедив, что к неожиданным гостям Екатерина Алексеевна относится очень даже положительно. По всему, хозяйка отличалась радушием и пренебрежением к некоторым условностям. Она, очевидно, была из той породы старой гвардии, наверное, даже правильнее сказать, интеллигенции застойного социализма, которые до хрипоты спорили о Бродском и Мандельштаме, читали запретную литературу, восхищались и ненавидели,