Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

тюк с товаром, и я буду коробейником и даже буду находить в этом радость; дай мне корабль, и я буду моряком и с удовольствием буду заниматься этой работой, я ведь неплохо разбираюсь в любых снастях, Мартин, а уж пушки! Тут, Мартин, меня хлебом не корми! Пятнадцать лет я бороздил моря и многому научился. Так что теперь я не только канонир, но и помощник капитана и во всех делах на судне знаю толк… и вместе с тем я все тот же коробейник, которого ты встретил тогда в пивной.

– И, будучи другом Бима, так мало знал об Адаме Пенфезере?

– Да, мало, Мартин. Джоэль не очень-то разговорчив… но похоже, Джоэль когда-то состоял в Береговом Братстве, и капитан Пенфезер однажды спас ему жизнь, но это было очень давно. Потом Джоэль вернулся домой, женился и занялся беспошлинной торговлей. Да чем он только не занимался! И вот однажды, совсем недавно, в «Кружку эля» явился капитан Адам, ничуточки не изменившись за все эти годы, если не считать поседевших волос. А знаешь, Мартин, похоже, дождь начинается…

– И ветер! – прибавил я, когда качающийся корабль потонул в ревущем порыве.

– Нет, Мартин, – возразил Годби, стараясь перекричать свистящий шум налетевшего ветра. – Какой это ветер? Всего лишь ветерок, легкий и веселый!

Ночь постепенно таяла, и порывы ветра понемногу стихли, а на востоке показались слабые проблески тусклого света, который все разгорался, пока не стали видны черные рваные клочья туч, проносившихся над качающимися мачтами нашего корабля, а вокруг волновалось бескрайнее море. Когда рассвело, я стал пристально всматриваться в даль, насколько хватало глаз, но нигде, по всему горизонту пенящихся вод, так и не увидел никакого судна.

– Эх! – сказал Годби, тяжело вздыхая. – Видать, не придется сегодня порезвиться моим пушечкам, Мартин.

– И все-таки, – проговорил я, несколько озадаченный, – куда же он делся? Ведь на таком расстоянии он не мог заметить, что мы изменили курс, и притом была кромешная тьма, а мы шли без огней.

– Может, он все-таки учуял нас по запаху, а? Как ты считаешь? У меня просто в голове не укладывается, чтоб мне пеньки в рот напихали!

Взошло солнце, осветив своим сиянием низкое небо и мятущийся океан, и теперь клочья туч на небе развевались, словно знамена, расшитые пурпуром и золотом, а пенящиеся валы отливали всеми цветами радуги; и я стоял, замерев в благоговейном восторге перед этой величественной картиной.

– Люблю я славную, добрую землю, Мартин, с зелеными лужайками, с ее душистыми цветами, где человек может отдохнуть от трудов своих праведных, но здесь… смотри, друг… какая здесь величественная красота! Сколько раз любовался я ею, с восходом солнца и на закате! И знаешь, я вспоминаю, сколько славных кораблей и сколько замечательных парней спят сейчас вечным сном там внизу под нами. И в такие минуты, Мартин, мне кажется, что вся эта красота, что предстает перед нашим взором, всего лишь роскошный саван, который будет окутывать их вечно. Упокой, Господи, их души! Кстати, ветер меняется, а значит, погода будет хорошая, и мне надо держать по ветру. А ты пока разбуди капитана Адама. – И, сложив руки рупором, Годби проорал, стараясь перекричать ветер: – Эй, на вахте! Брасопить реи! Выбрать снасти!

Я пересек палубу и на лестнице, ведущей на корму, встретил Адама – его красная матросская шапочка была низко надвинута на самые уши, а под мышкой он держал подзорную трубу.

– Так я и думал, Мартин, – сказал он, пощипывая подбородок и хмуро оглядываясь назад, в подветренную сторону, – он тоже изменил курс.

– И все-таки, Адам, откуда он узнал, что мы изменили курс, ведь было темно?

– Очень просто, приятель. По огню…

– Но мы шли без огней, Адам.

– И все-таки кто-то на нашем судне сигналил этому черному кораблю фонарем. Это вне всякого сомнения!

– Но почему он идет за нами? Как ты думаешь?

– Все потому же. За мною давно уже следят и преследуют меня повсюду. Пойдем, я тебе что-то расскажу. Год-би! – сказал он, обращаясь к Годби, который стоял рядом с рулевым. – Ложись на прежний курс. Насколько я помню, следующим заступает на вахту Меррилиз. Скажи ему, чтобы предупредил меня, как только покажутся марселя проклятого судна.

– Так что же, – спросил я, спускаясь вместе с ним с высокой кормы, – ты думаешь, он опять будет нас преследовать?

– Я в этом уверен, Мартин! – мрачно ответил он и провел меня в небольшую каюту, расположенную под брамселем, где справа и слева стояли койки, а посредине стол, заставленный календарями, глобусами, картами, астролябиями и прочими навигационными принадлежностями. На полках вдоль стен ровными рядами выстроились всевозможные ружья, мушкеты и запалы к ним. – Да-а, приятель, – сказал он, заметив, что я внимательно разглядываю все это, – все ружья, и те, что здесь, и те, что хранятся на складе боеприпасов в кормовой рубке, находятся всегда в готовности, я всегда держу порох сухим, потому что я человек осторожный. Понимаешь? Садись, Мартин! Теперь что касается того черного корабля. Во-первых, его столкновение с нами там, в устье реки, конечно, не было случайностью, Мартин. Хотя до сих пор не знаю, что ему могло быть от нас нужно, и это меня беспокоит. Во-вторых, когда его начало относить от нас, на его борту я увидел не кого иного, как Скрягу. Я нажал курок, но было уже поздно, и я попал в руку другому мерзавцу. В-третьих, когда мы устранили повреждения и вышли из устья, что мы увидели, как не этот же самый черный корабль, который только и поджидал, как бы пристроиться сзади и пойти за нами по пятам. И вот с тех пор он преследует нас и будет преследовать всегда, пока мне не удастся вынудить его действовать.

– Судя по виду, это боевой корабль, и притом хорошо вооруженный, – сказал я.

– Мы тоже, Мартин!

– Но наши люди, Адам!..

– Эх! – проговорил он, пощипывая подбородок. – Что да, то да, Мартин! Знаешь, приятель, во всей команде едва ли найдется человек двадцать, на которых я мог бы рассчитывать, да нет, даже не двадцать, меньше – человек десять, не больше, могу в этом поклясться! Ну вот смотри – ты, Меррилиз и Годби, потом еще Фарнаби и Тоби Хадд, боцман; плотник Треливинг и его помощник Маклин, еще Робинс, Перкс и Таффери, оружейник, – вот и все, пожалуй. Все они отличные матросы, и я могу им доверять, но больше никому, приятель, никому больше.

– А что ты скажешь о капитане экспедиции, сэре Руперте Деринге?

– А-а, этот спесивый, самодовольный болван?! – произнес Пенфезер, щелкнув пальцами. – Надутый, как