Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

побежала прочь. Я вернулся на свою койку и погрузился в мрачные раздумья. И чем дольше я размышлял, тем яростнее становился мой гнев при одной только мысли, что кто-то осмелился шпионить за мною.

Я как раз пребывал в самом мрачном расположении духа, когда пришел Годби и принес мне еду. Он закрыл шаткую дверь, уселся на бочонок, который служил мне стулом, и склонился, чтобы получше разглядеть меня.

– Мартин, – обратился он ко мне почти шепотом, – проснешься ты, наконец?

Вместо ответа я от души выругался.

– Погоди ты, друг! – проговорил он, качая головой. – Знаешь, Мартин, сдается мне, дьявол поселился у нас на судне.

– Ну и что из этого? – сердито спросил я. – И поэтому надо подглядывать за мной и шпионить, да? Тоже мне нашли зрелище!

– Постой-ка, друг, подглядывать за тобой, ты сказал?

– Да, пялиться на меня вон в ту дыру. Не знаю, кто из вас этим занимается, ты или Пенфезер.

– Никогда не знал, что там есть дыра, Мартин, – все так же тихо проговорил он, разглядывая отверстие. – А что касается капитана Адама, то эти два дня его тут и поблизости-то не было. Но все одно к одному, друг, все одно к одному… у нас на судне нечистая сила. Вот взять хотя бы и глаза, что следили за тобой, Мартин. Кто это может быть, как не тот самый призрак, что бродит по ночам по всему кораблю и убивает лучших людей?

– Что ты такое городишь? – спросил я, протягивая руку к пиву, которое он принес. – О каких еще призраках ты говоришь?

– Что это там? – прошептал он и вскочил, услышав шорох за дверью.

– Всего лишь крысы. Успокойся ты!

– Господи, Мартин! – проговорил он, оглядываясь по сторонам. – Это опасное место. Не понимаю, как ты можешь оставаться здесь.

– Я знавал места и похуже! – ответил я.

– Так ты, стало быть, не веришь в привидения, Мартин?.. В разные там призраки и духи, а?

– Нет. Не верю!

– Знаешь, Мартин, в команде среди матросов был странный разговор, будто есть здесь что-то и будто обитает оно на твиндеке…

– Да-а, я такого много понаслушался! – кивнул я в ответ. – Вот что, я сам недавно бродил по кораблю.

– И что, друг, не видел ты ничего такого? А?

– Нет. А что я должен был увидеть?

– Кто знает, Мартин! Здесь не то что на земле. В этой необъятной водной пустыне таится множество загадочных и опасных вещей, которые выше всякого человеческого разумения, и любой моряк… эй, что это там? – проговорил он, сдерживая дыхание, и, выхватив нож, вскочил. – Как будто кто-то ходит без обуви, Мартин… этот крадущийся дьявол… опять он здесь!

С этими словами он распахнул дверь, и я увидел, как сверкнул его нож, когда он прыгнул в темноту, а я принялся большими глотками пить эль. Вскоре он вернулся, осторожно закрыл дверь и, опустившись на перевернутый бочонок, нахмурился.

– Да успокойся ты, Годби, – молвил я. – Какие тут могут быть призраки?

– Тише, друг… говори тише! – прошептал он. – Господи, Мартин, боюсь, это хуже, чем призраки! Чтоб меня псы задрали! Знаешь, друг, какие скверные, кровавые дела творятся у нас на судне за эти последние две ночи!

– Как это, Годби? – спросил я и тоже понизил голос, встретив его взгляд.

– Я говорю вот о чем, эта штука… зови ее как хочешь – призраком или еще чем – забрала уже троих за эти две ночи. Перкс из Детфорда, Маклин из Лейта и корнуэллец Треливинг… все трое отличные ребята, Мартин… и все трое пропали, исчезли, просто сгинули! И знаешь, друг, без всякого следа! Никто не знает, куда они делись.

– Как это – пропали? Имеешь в виду за борт?

– Нет, Мартин, я имею в виду – пропали, и все тут! И все в одно и то же время, во время ночной вахты… в самый сонливый час, Мартин, прямо перед рассветом. И это в ясную-то ночь, при спокойном море, эти люди исчезли, и никто не знает куда. Все они были первоклассные моряки, и им можно было доверять. И теперь, Мартин, напрашивается вопрос, кто будет следующим.

– А ты уверен, что они пропали?

– Да, Мартин, мы искали их по всему кораблю, и наверху и внизу, кроме только твоей каморки… и ты бы знал это, если бы спал поменьше.

– А что, я действительно так много спал?

– Друг, с тех пор, как ты пришел на судно, ты, похоже, только этим и занимаешься. Весь вчерашний день, насколько я помню, ты проспал не пошелохнувшись, и даже не притронулся к еде. Я это точно знаю, потому что, когда мы обшаривали судно, я только и делал, что заглядывал к тебе, но ты лежал, и можно было подумать, что ты покойник, если бы не твой храп.

– Да-а, странное дело, очень странное! Потому что до того, как я пришел на это судно, Годби, я всегда спал очень чутко.

– Ну, еще бы, ведь здесь такая вонь… тьфу ты! Тебе нужно подняться наверх и хорошенько продышаться на свежем воздухе, приятель.

– Так ты говоришь, вы искали этих людей повсюду… даже здесь?

– Да. И наверху, и внизу. Прочесали все переборки от трюма до кильсона!

– И что, все это время я спал?

– Как бревно, Мартин.

– И тяжело дышал?

– Да-да, друг, можно даже сказать, стонал… да так, знаешь ли, что кровь стыла в жилах!

– И ни тебе, ни Адаму, ни кому другому не пришло в голову обыскать эту мою конуру?

– Бог с тобой, Мартин! Как можно тут спрятать троих человек?

– Троих человек? Да-а, и вправду! – произнес я, обхватив голову, чтобы хоть как-то остановить беспорядочную круговерть мыслей, нахлынувших на меня.

– Поднимись наверх, друг. Там сейчас чудный вечер, и весь честной народ теперь ужинает. Поднимись на воздух.

– Ладно, – согласился я, – это прочистит мои мозги. Ведь мне нужно подумать, Годби, мне нужно подумать. Дай мне мой камзол, – попросил я, так как вдруг почувствовал сильный озноб.

Годби взял камзол и протянул его мне; но вдруг уронил его и, попятившись, уставился на него, не говоря ни слова; а я сидел на постели, сжав руками голову, и в мозгу моем все кружилось от страшной мысли, которая вдруг посетила меня. И прежде, чем мысль эта успела принять ужасающую форму, прежде, чем я смог осознать ее суть, и прежде, чем страшное подозрение вылилось наконец в безусловную уверенность, я услышал, как Годби издал хриплый вздох удивления и, осторожно нащупав у себя за спиною дверь, открыл ее, одним прыжком очутился в темноте и,