Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

с тем ужасным, гнетущим местом, откуда я только что выбрался, я пришел в состояние исступленного восторга. И вот когда я сидел так, предаваясь этому радостному и приятному созерцанию, где-то совсем близко, на юте, послышалась нежная, трепетная мелодия, исполняемая на лютне чьими-то умелыми пальцами, и голос, тихий и протяжный; и в этом голосе, как и прежде, слышалась невероятная, волнующая глубина и какая-то необычайная жизненная сила, которая уже однажды приковала мое внимание и которую я узнал бы теперь повсюду. Мне была незнакома песня, что она пела, и все равно она показалась мне удивительно приятной; потом она замолкла и вдруг запела песню, которую я уже слышал однажды:

Бедняжка, вздыхая под зеленью ив…

И вот, слушая это пение, я устремил взор вверх, на небеса, которые вдруг потемнели и затуманились, и вновь понял, как же далека глубокая, страстная жажда жизни от того, что я (в своем слепом эгоизме) задумал и намеревался совершить. «Вот оно, – подумал я, – одно из тех времен, о которых говорил Годби, вот оно, благодатное время звезд, которое многое обещает всем, кому даны глаза, чтобы видеть… всем, кроме меня одного… Ибо, хотя и даны мне глаза, но я все же не могу быть таким, как другие, потому что, отделившись от людей, посвятил себя воплощению лишь одной мысли – мысли о мести. Но даже и с этим, живя с одной только надеждой на будущее, я мог бы быть счастлив».

Так думал я, слушая это пение, и на глаза мои навернулись слезы, так что мне даже пришлось смахнуть их. Но песня кончилась, и я услышал ясно прозвучавший, высокий мужской голос:

– Клянусь, мадам, это просто редкое чудо… что в такую ангельскую ночь сам ангел поет здесь и приводит нас в такое восторженное чувство!

– Честное слово, Джоан, – проговорил другой голос, – ваш кузен своими речами способен всколыхнуть душу кому угодно.

– И это чистая правда. Клянусь вам, мадам! – прибавил третий.

– Ну что ж, джентльмены, – со смехом обратилась она к ним, – а теперь ангелу пора отправляться спать.

Тут я, решив украдкой взглянуть на нее, поднялся, подкрался к грот-мачте, спрятался в тень и заметил, что там уже притаился кто-то другой, и, приглядевшись, узнал рыжего верзилу, которого я недавно хорошенько обработал плеткой. Он не отрываясь смотрел куда-то в сторону юта, и, проследив за его взглядом, я увидел мою леди: она стояла, прислонившись к перилам и подняв глаза к небу, и ее стройная фигура отчетливо вырисовывалась в лунном свете. Так она стояла какое-то время, а наряженные в бархат кавалеры в модных париках окружили ее; тут пришла Марджори, тогда она вздохнула и, ответив на поклоны джентльменов изящным реверансом, смеясь, пожелала им доброй ночи и удалилась, тонкой рукой обняв за пояс Марджори. Тут рыжий верзила издал хриплый вздох, и я заметил, что он, облизывая губы, продолжает смотреть ей вслед, лицо его задергалось, а взгляд был такой похотливый, что ком встал у меня в горле и я сделал шаг в его сторону.

– Это ты, Улыбчивый? – окликнул он, не отрывая от нее глаз. – О-о, приятель, вот это сладкий… ну просто лакомый кусочек…

– Собака! – вскричал я в приступе внезапно охватившей меня ярости.

Он отпрыгнул назад, едва увернувшись от моего удара.

– Ага, это опять ты?! – заорал он и с этими словами прыгнул на меня и со всей силы ударил меня в челюсть, так что я даже закачался.

Забыв об осторожности, я бросился на него и, не обращая внимания на его удары и не давая ему вцепиться в меня мертвой хваткой, я согнул его поперек своего колена и стал душить, а изо рта у меня лилась кровь прямо ему на лицо. Но он отчаянно сопротивлялся и даже трижды крикнул: «Убивают!» Крик его был услышан, и вскоре, казалось, уже весь корабль, подхватив его, огласился громогласным воплем.

Преследуемый топотом множества ног, смешанным гулом голосов и упустив своего противника, под градом ударов я, шатаясь, отступил назад, к мачте.

– Стойте! Все назад! – раздался голос. – Дайте мне пристрелить этого мерзавца!

И в лицо мне уткнулось ружейное дуло, но тут же было кем-то отброшено в сторону – это Адам выпрыгнул из толпы и заслонил меня собою.

– А ну посторонитесь! – приказал он и направил на них пистолет.

Все как один попятились назад, и наступила тишина, которую нарушил удивленный вздох Годби, ружье выпало из его рук, и он уставился на меня, раскрыв рот от изумления.

– Дурачье, какой же это убийца?! – сказал Адам, сердито глядя на толпу. – Это всего лишь… Эй! Пропустите сэра Руперта… дайте пройти капитану!

– Умоляю, скажите, в чем тут дело, капитан Пенфезер? – требовательно спросил сэр Руперт, протискиваясь вперед и на ходу обнажая меч, а за ним – еще трое джентльменов. – Что все это значит? Что это за бунт?

– Да нет, сэр Руперт, это всего лишь бродяга, тайком пробравшийся на судно, и к тому же я знавал его в Англии.

– Ах, вот оно что! – проговорил сэр Руперт, приглаживая локон своего пышного парика. – И как же получилось, что он вступил в ссору с вахтенным?

– Вот, посмотрите, господа хорошие, – закричал рыжий верзила, старательно хрипя и хватаясь за горло в том месте, где я душил его, – смотрите, господа, у меня лицо в крови, да что там, я весь истекаю кровью, этот душегуб чуть меня не прикончил. Я стоял на вахте и ни о чем таком и не помышлял-то, как вдруг откуда ни возьмись появляется он и набрасывается на меня сзади. И он убил бы меня, как убил тех, остальных!

– Эй, смотрите, капитан Пенфезер, – вскричал сэр Руперт, – этот человек просто истекает кровью! И потом, это тяжкое обвинение!

Прислонившись к мачте, я увидел легкую фигурку, бесшумно спускавшуюся по лестнице, и мне захотелось, чтобы она исчезла, но, поняв, что этому не бывать, опустил голову и весь содрогнулся от внезапного порыва гордости.

– Так вы говорите, что знаете этого человека, капитан Адам? – спросил сэр Руперт.

– Да, сэр, это отчаянный малый. Его и леди Брэндон знает… да и вы тоже.

– Ах, вот оно что! Подведите-ка его поближе, я хочу взглянуть на него.

Когда приказание было исполнено, сэр Руперт, выставив вперед обнаженный клинок меча, отпрянул назад.

– Бог ты мой! – вскричал он. – Как этот человек попал на корабль?

– Я же сказал вам, сэр, он пробрался сюда тайком, – проговорил Адам. – Да вы, похоже, хорошо его помните.

– Да, да, очень хорошо помню! – произнес сэр Руперт