Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

— Добрый вечер! — Он сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ней, но немного в сторону. — У вас ко мне какое-то дело?

— Нет. — Старшая консультантка не моргала и не дышала.

Он постоял немного под ее взглядом, стараясь придумать, что еще сказать. Но радио мешало сосредоточиться. Ему захотелось оказаться в тишине.

— Хотите зайти? — он неловко махнул в сторону дома и, поворачиваясь, споткнулся сам о себя.

Эльза кивнула.

* * *

Алиса опаздывала.

За почти шесть лет дружбы Диана к этому привыкла. Она бы привыкла и к переменам в отношениях, если бы на это у нее было еще шесть лет.

Она сидела в ресторане одна, время было для позднего обеда, но официантки включили электрические свечи на столах. Это добавляло романтики и отвлекало от мыслей о темноте за окном.

Совсем темно не было — из-за фонарей, светящихся окон, гирлянд, которых становилось все больше… Диана думала о том, почему ночь так трудно замаскировать. Она смотрела на свое отражение в окне: смуглая кожа в нем выглядела землистой, круги под глазами размером с блюдце, русые волосы приобрели пепельный оттенок… Может, это было не искаженное отражение, а так она выглядела в темноте, от которой никуда не деться?

Но переживала Диана не за себя, а за Алису. Поэтому позвала ее в ресторан. Алиса была слишком негативной в последнее время, фиксировалась на своем блоге, на том, что ее никто не читает, и совсем забыла про нее… Хотя в последние годы, с тех пор как ушел партнер Алисы, они были самыми близкими друг для друга людьми.

Алиса не говорила этого прямо, но Диана подозревала, что дело в работе. В их работах. После Известия жизнь сильно изменилась, они как будто поменялись местами в символическом пространстве значимости.

Когда они познакомились, Алиса была главной редакторкой городского отделения Global News, а Диана — пресс-представительницей молодой партии Светло-зеленых. Когда они сблизились, как ответственные женщины и профессионалки, договорились о границах — что говорить, как вести себя на публичных мероприятиях, как вести себя в случае конфликта интересов. Например, если GN пишет о партии Светло-зеленых, кто и к кому будет обращаться? В каких ситуациях использовать дисклеймер? Какие рабочие вопросы лучше не обсуждать?

Обо всем у них получалось договариваться. Если GN нужен комментарий партии, запросить его должен кто-то из коллег Алисы, Диана должна передать запрос кому-то из коллег, с которыми у нее горизонтальные отношения.

За все годы этого ни разу не произошло, но им обеим нравилась проговоренность — то, что у них есть их дружба и их работа и они не пользуются одним ради другого.

Алиса пришла в одном из своих любимых платьев. Само по себе оно выглядело как мешок болотного цвета, но на Алисе превращалось в волны. Даже когда она выглядела уставшей и разочарованной.

Диана тоже была уставшей. Но разочарование ее угнетало еще больше, и она старалась не поддаваться ему. Она знала, что Алиса ее подруга и теперь так будет всегда. Изменить что-то времени уже нет.

Алиса обняла Диану, почти не прикоснувшись к ней, и села напротив. На расслабленном и ослабшем теле платье снова превратилось мешок, а Алиса как будто выглядывала из него.

— Как ты? — Диана не могла придумать, как начать разговор.

— Плохо! — Алиса посмотрела на Диану с таким укором, как будто плохо было только ей.

— Ты выпила витамины?

— Дело не в витаминах, ты же знаешь, что дело не в витаминах! — Алиса повысила голос, и Диана боковым зрением увидела, как официантка, которая медленно шла к ним, остановилась. — Я не могу без работы, если бы только я могла делать что-то, мне бы было намного легче.

— Но ты же пишешь блог… — Диана старалась не упоминать блог.

— Который никто не читает, кроме тебя! А ты используешь его и воруешь мои идеи.

— Какие идеи, Алиса?

— Скажешь, помешательство на беременности — это не спланированная кампания? Я уверена. что это спланированная кампания. Это слишком удачно отвлекает внимание от проблем вашей администрации.

— Если ты хочешь обсуждать работу — окей. Это не спланированная кампания. Мы не знали, что из этого выйдет.

— Значит, ты все-таки приложила к этому руку… Я так и думала… Я потеряла возможность работать, свою аудиторию, свое медийное влияние, а моя подруга пользуется этим, чтобы достичь сомнительных политических целей. Вот так я заканчиваю свои дни. Неудивительно, что у меня депрессия, правда? Я имею право на депрессию?

— Алиса, пожалуйста, не надо повышать голос, ты устанешь.

— В чем я несправедлива, скажи? Я за справедливость, я буду рада исправиться. Со своей стороны.

— Ты не потеряла возможность работать и можешь иметь доступ к аудитории, я уверена, что она у тебя все еще есть. Ты прекрасно пишешь, и я думаю, читателям важно твое мнение.

— Моя аудитория — несколько десятков человек во всем городе. И это потенциальная аудитория, те, у кого есть доступ к локальной сети. И я не знаю, сколько из них читают меня.

— Я читаю…

— Вот в этом я не сомневаюсь!

— Давай вернемся к теме. Ты могла бы выступать на радио. Ты не хочешь…

— Я тебе тысячу раз говорила — Мэрия этого не допустит.

— А я тебе тысячу раз говорила, что Мэрия не контролирует радио.

— Я не верю тебе.

— Алиса. Я уважаю тебя. Твою эмоциональность, решительность, страстность. Ты лучшая журналистка из всех, кого я знала. Мы говорим о свободе слова, при чем тут вера? Почему ты так держишься за свое убеждение?

— Я за него не держусь. Но я не хочу рисковать свободой или жизнью, пытаясь попасть в эфир дурацкого радио.

— Ты не рискуешь жизнью, я тебя уверяю. Ты веришь мне?

— При чем тут вера?

Алиса держалась за стол, пытаясь произвести грозное впечатление. Раньше у нее это получалось, но теперь было видно, как быстро ссора ее утомила.

Диане хотелось плакать. Она никогда не думала, что проведет последние месяцы в спорах о свободе слова с самым близким человеком. Ей казалось, что в этом нет никакого смысла. Но Алисе лак не казалось.

— Пожалуйста, давай поедим? — Диана попыталась поймать взгляд официантки.

* * *

Крошечная порция пасты лежала на тарелке, политая красным соусом, как реквизит. Диана подумала, что все они, включая официантов и поваров, играют спектакль по мотивам прошлой жизни.

В этой жизни есть не хотелось, и они с Алисой тыкали цилиндрами теста в измельченные помидоры, как ленивые актрисы, и делали вид, что едят, не чувствуя вкуса и стараясь