Это Тбилиси, детка! - Мария Георгиевна Сараджишвили

Не успеешь тут починить, там уже прорвало. Да и как по-другому, в этом доме мужчин не было лет 60 как минимум. Не повезло бабушке Лали, потом ее дочери Тине, маме Кетино, а на саму Кетино лимит женского счастья не был рассчитан изначально.

На кухне тоже ничто не вызывало радужных эмоций. Чистенькая, плохо скрываемая бедность.

Кетино достала джезву, покрутила между пальцами. Вот эту вмятину джезва получила, когда Кетино уронила ее в пятом или шестом классе. Вроде мелочь, ерунда, а опять намек на то же.

Деда своего, Левана, Кетино не помнит. Бабушка рассказывала о нем только плохое. Бросил ее с грудной дочкой и растворился в закате. Кое-как мама выросла и, хотя бабушка твердила: «Все мужчины сволочи», все же допустила роковую ошибку. Угораздило Тину влюбиться да еще и забеременеть. В результате появилась Кетино, которая сколько росла, столько слышала эту фразу. Время от времени бабушка и мама подкрепляли теорию примерами из окружающей жизни:

– Вай, вай, что делается! Этот негодяй с первого этажа развелся с Ламарой. А на вид такой приличный был мальчик. Семья лекторов. Но я сразу сказала, это долго не продлится.

– О чем думает твоя однокурсница? Как можно выходить замуж так рано? Только институт кончила. Надо пожить, осмотреться. Откуда знаешь, что за тип этот Нодар? Ну и что, что они пять лет встречались? Вот увидишь, поженятся и разбегутся через год. Сейчас, наверное, воздух такой. Все разводятся.

– Аааа, вот, я же говорила, и они развелись. Потому что все мужчины редкие мерзавцы. Пробу негде ставить…

Кетино зажгла газ и стала ждать, когда пенка поднимется до краев джезвы.

Сейчас, с высоты прожитых лет, она замечала явную закономерность: есть такой сорт людей, которые стремятся всеми правдами и неправдами распространить свое невезение на все встречные случаи. По принципу: «Мне плохо, и другим должно быть плохо», и это сознание придает им сил.

Однообразная серая жизнь Тины, приправленная борьбой за существование и мелкими искорками радостей, текла себе и текла… Тина всеми силами давила в себе гнетущую боль: жизнь кончена, она никого больше не найдет, потому что у нее якорь и стоп-кран вместе – крошечная Кетино.

Кетино вспоминала мать всегда в одном и том же ракурсе – в глазах страдание и неизбывная боль за весь страдающий женский род. Мужчины от нее и правда шарахались.

Из-за этой внутренней тоски Тина оказалась в церкви. Куда еще нести разбитое сердце… Стала водить туда Кетино. Им попался строгий батюшка – монах, который свято верил, что «времена последние и врата брачные уже закрыты, открыты только врата покаяния». Тина внимала ему с придыханием и ловила каждое слово, дома подробно разъясняла дочке и приводила многочисленные примеры. Благо жизнь-индейка все время поставляла новые и новые доказательства.

Кетино росла тихой послушной девочкой, боялась рассердить бедную измученную маму, которой и так в жизни не повезло.

Тина и Кетино ходили в храм неукоснительно, исповедовались, причащались, держали посты, как говорил им духовник. Вроде все делали правильно, канонически обоснованно, а проблемы не кончались. Здоровье у Тины пошло вкривь и вкось.

Батюшка переживал и утешал по своему обыкновению:

– Времена такие. Через болезни спасаемся. Грехов множество. Надо смиренно нести.

Они и несли, как могли.

Кетино училась в институте, когда с Тиной стало происходить странное. Климакс ли сыграл злую шутку или еще что, внутреннее… Часто Тина несла околесицу, работать не могла, и пришлось Кетино тянуть семейную лямку одной. Бабушка получала пенсию, и толку от нее в семейном бюджете не было.

В церкви к Кетино иногда подходили разные люди с известными предложениями:

– Сын у меня есть. Может, познакомить вас? Хороший парень, верующий. Давно на тебя смотрит, но подойти стесняется.

Кетино замирала от таких слов и терялась. Говорила маме – кому же еще.

Тина пантерой кидалась на доброхотов:

– Не морочьте ей голову. Какое сейчас время замуж выходить? Ей надо учиться и работать. На ноги становиться. Замуж всегда успеется. Сейчас времена последние, батюшка вряд ли благословит. И не смейте мою дочь сбивать с пути истинного!

Взглянув в горящие нехорошим огнем глаза Тины, ходоки от претендентов охали, крестились и больше не рисковали приступать.

Кетино помалкивала. Маме виднее, мама плохого не посоветует. Вон время какое, еще одна подруга вышла замуж и разошлась. И красивее ее, и богаче, а не повезло. Куда уж Кетино о чем-то мечтать. Надо смиряться и не думать о греховном. Потому что не просто так сказано: «во гресех роди мя мати моя». Да и процесс деторождения – это просто ужас ужасный, наверное, от грехопадения в раю такие последствия.

Кетино всячески гнала от себя мысли о замужестве и избегала любых намеков на эту тему. Так жить спасительней, и батюшка не зря про святых рассказывает, примеров вон сколько. Плоть – дело неблагодарное, ее в узде надо держать, потому и посты положены. Для спасения.

Посты Кетино держала с максимальной строгостью, но вот искушение – греховные мысли нет-нет да и накатывали. Особенно по ночам. Днем Кетино бегала по подработкам, и ей было не до того, а вот ночью от своего внутреннего «я» никуда не спрячешься.

Незаметно подкатилось сорокалетие. Замуж давно никто не звал. Состояние матери заметно ухудшилось. Батюшка их к тому времени отошел в мир иной. Нового духовника они найти не могли. Этот молодой, тот строгий, но без грамма любви, что изливал на них батюшка… Словом, сердцу не прикажешь. Один приезжий священник посмотрел на Тину мельком и обронил невзначай:

– Маму вашу психиатру бы показать. Запущенный случай.

Чего стоило довести Тину до психиатра, надо описывать отдельно. Кетино пришлось сказать, будто ей самой плохо, разыграть спектакль и так довести мать до врача. Врач, заранее предупрежденный о спецоперации, подыграл, а потом передал рецепт с инструкцией, какое лекарство и сколько давать, чтобы пациентка оставалась в твердой уверенности, что больны все, кроме нее.

Именно в тот период появился в ее, Кетино, заранее перечеркнутой жизни новый человек, Эмзар. Таксист, который вез их к врачу. Эмзар стал отлавливать Кетино у подъезда, искал встреч. Запал, в общем, на нее. Но она и тут проявила твердость:

– Не стоит нам ничего начинать, и ситуация неподходящая. Видишь, маме плохо. Нехорошо быть эгоистом.

Эмзар покрутился и отстал. К четкому «нет» какие могут быть претензии…

Кетино покрепче завязала расшатанные нервы в хитросплетенный кукиш. Тем более что и батюшка сказал, раз сразу замуж не вышла, надо хранить девство. Незачем себя на ерунду растрачивать. И не стоит тешиться напрасными надеждами, когда заранее ясно,