Это Тбилиси, детка! - Мария Георгиевна Сараджишвили

всегда ужасно бесило Лали, но ничего не поделаешь, кличка прилипла к взрослому мужику, как намагниченный фантик к опилкам. А еще он безотказный, и этим вечно пользуются все его дружки и дружки дружков. Нодар работает как конь на пахоте, потому что любит и детей, и ее, Лали, как умеет, от души. Но при этом делает глупости. Вот три месяца назад подбили его друзья взять аж 5000 лари кредит в банке – под их квартиру, потому что одному из них, Тенго, понадобились деньги для матери. Этот лопух, ее Нодари, кредит взял, а сказать о своем подвиге Лали побоялся. Она случайно увидела эсэмэску из банка. Усадила этого неуклюжего вечерком на кухне, глаза в глаза, и устроила перекрестный допрос. Он пытался защищаться и изворачиваться, но быстро раскололся.

Лали пришла в ужас от перспективы потерять жилье и срочно подала на развод.

– Когда тебе почти полвека, быть таким наивным – преступление!

Нодар ушел в ночь с высоко поднятой головой, гордо отказавшись от причитающейся ему половины имущества:

– Не буду же я отбирать что-то у своих детей.

И сейчас, по слухам, кочевал, ночуя у друзей по какому-то сложному графику.

Лали задумчиво гладила накопившееся белье, на автопилоте достала рубашки Нодара. Потом, спохватившись, отложила в сторону. Еще чего не хватало, карманчики нагрудные ему утюжить. Сам пусть теперь заботится об этой прозе жизни.

Мысли Лали бежали дальше, рисуя грустные картины.

И чем, интересно, он там питается… Жены друзей все нормально готовят, но кто же будет беспокоиться о его язве… Нодар начнет спиваться, превратится в типичного опустившегося бомжа. Похудеет, наверное, без ее тщательно продуманного ухода. А ведь он такой добрый и беззащитный, просто кролик, выросший до метра восьмидесяти. И ласковый, как котенок. По детям с ума сходит. Не то что этот пижон Тедо с его чашками узкопрофильного применения или обжора Гио. Или еще хуже, маниакальный бегун за юбками Лаша. И предпочтения у Нодара самые обыкновенные, не надо ломать мозги над всякими сексуальными отклонениями с непроизносимыми названиями.

Одним словом, такая корова нужна самому.

И Лали отыскала на мобильнике знакомый номер бывшего мужа – мириться.

Разный подход

– Не умеешь ты, Нази, мужа в руках держать! А раз не умеешь, учись, пока у меня есть настроение советовать! – возбужденно говорила Тамрико, наливая кофе из джезвы и следя, чтобы пенка поровну распределилась по чашкам.

– Эх, что мне делать, – вздохнула Нази, грустно наблюдая за микроскопическими пузырьками. – Не выходит у меня так.

– Не позволяй на себя орать! Обслуживаешь его от и до, готовишь его любимую острую еду в неделю три раза, а сама не ешь. Трясешься, чтоб не пересолить мчади[28], и при этом боишься пополнеть на килограмм.

Нази только вздыхала и пила кофе. Крыть было нечем, Тамрико права на все сто. Да, Нази всячески старалась ублажать своего капризного Гурама, обладателя взрывчатого холерического характера. И так работа у него нервная, таксовать в Тбилиси, где большинство ездит как хочет и где хочет, никаких нервов не хватит. Не всем удается так руководить мужем, как Тамрико. Командует своим Леваном, словно генерал капралом, спасибо не гаркает: «Кругом, марш!»

Леван мягкий, покладистый. И работа у него спокойная – многофункциональный мастер по вызову. Тут проводку сделать, там стенку побелить. Непостоянная работа, но неторопливая. Зато в аварию точно не попадет и человека не переедет, значит, в тюрьму не сядет. А с краской как-нибудь разрулит. В крайнем случае перекрасит за свой счет, если клиент недоволен. И проводку в крайнем случае по новой можно сделать.

– На голове он у тебя сидит и только кнутом не погоняет! – продолжала свою обличительную речь Тамрико. – Вот у меня все железно. Леван знает, чуть что не так, к себе не подпущу. Будет на диване спать. А там пост начнется, тем более никаких отношений. Да плюс среды и пятницы. Считай, что там остается. Попробует меня разозлить, себе дороже выйдет. Это реально работает.

– Жестоко как-то… – Нази во всем оправдывала свое имя «Нежная», и ей крайне трудно было решиться на карательные меры.

У подруг все в жизни развивалось параллельно. Почти одновременно вышли замуж, мужья оказались ровесниками. Детей родили одновременно. Только у Тамрико два сына, у Нази две дочки. Доход в семьях был примерно на одном уровне. Нет, у Нази чуть получше было с финансами, зато Гурам периодически разбивал машину, и приходилось влезать в долги.

Подруги были воцерковленными, духовников себе выбрали в соответствии со своими характерами. Их батюшки были тезками: у Тамрико строгий отец Георгий из монашествующих, у Нази отец Георгий мягкий и любвеобильный, из женатого священства. Хотя – в Грузии каждый третий зовется Георгием или производным от этого имени.

Мужья их не были атеистами, но по причине занятости ходили в церковь пару-тройку раз в год поставить свечку. Гурам любил за столом поднять тост за Божье милосердие, а Леван свято верил, что Господь его, грешного, любит несмотря на то, что он иногда списывает с клиентов полмешка цемента или ведро краски. С другой стороны, он, Леван, скольким друзьям этим левым материалом ремонтов переделал – не сосчитать. Работал просто так, по безотказности своей, «за уважение». Тамрико ловила его на такой благотворительности, злилась ужасно и принимала свои меры воздействия.

Так они и жили в относительной гармонии с мирозданием без особых потрясений. Подруги возились с детьми и по дому, иногда подрабатывая, чтоб иметь свои деньги. Обе хорошие хозяйки, обе чистюли. Только у Тамрико хачапури и наполеон бесподобные получаются, а у Нази лучше мясное выходит. Опять-таки из-за мужей: Леван сластена, а Гурам без мясного дня прожить не может.

Нази слушала-слушала ценные указания, как именно строить мужа, и решилась прервать этот рокочущий ручей:

– А мне мой мамао говорит, что надо поаккуратней с ограничениями во время поста. Не отказывать Гураму. Он и так нервный.

– Вот что за отношение к вере! Нервный! Я тоже нервная, но со мной такое не пройдет. Пост, значит, пост. Что получится, если все время делать послабления? – возмутилась Тамрико. – В семье муж голова, а жена – шея. Куда повернет, то глаза и увидят. У нас в семье все от меня зависит. Леван знает и даже не заикается. У меня все под контролем! Это ты Гурама распустила до предела. Потому и орет на тебя, и денег у него не допросишься.

Нази перевела разговор, зная, что с Тамрико дискуссии разводить – гиблое дело. Для нее весь мир изначально поделен на черное и белое. Все как в аптеке: тут заповеди, а там