Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

что сейчас никто выступать не собирается, я забрался на сцену, подошёл к микрофону и начал играть. Играл я ужасно, гораздо хуже, чем на курсах. Пальцы не попадали по струнам, голос срывался, а взгляд уткнулся в пол.

Закончив, я робко поднял голову и оглядел публику. За стойкой сидела Тамара, которая, не отрывая от меня взгляда, пила пиво. За столиками расположилось несколько панков, которые смотрели на меня так, словно готовы были расплющить меня в лепёшку. Где-то в самом дальнем углу я заметил молодого парня, того самого парня, которого я видел в метро, когда пошёл за Тамарой. Он развалился на стуле и тоже смотрел на меня. Кто это, чёрт подери, такой?

В баре повисла напряжённая тишина, которую нарушил один из панков.

– Да-а-а, парень, – сказал он, – давай ты больше никогда не будешь играть?

Его друзья тихо посмеялись над шуткой.

– Кто вообще пустил сюда эту рок-звезду? – поддержал его второй. – Может, тебе мелочи подкинуть?

Я молча слез с табурета, когда неожиданно услышал женский голос:

– А ну заткнулись, придурки, – крикнула Тамара, – а не то я вам мелочи подкину. На операцию мозга. Клёво он играет.

После этих слов она посмотрела на сгорающего от стыда меня и подмигнула.

Я выбежал из бара во двор, стены которого были полностью закрашены разного рода граффити. На лавочке сидели двое парней, потягивающих пиво. Я со злостью захлопнул дверь и разбил свою гитару о ближайшую стену. К чёрту это дерьмо! Напишу об этом какую-нибудь историю и забуду навсегда. Больше никакой музыки, больше никакой влюблённости! Парни испуганно уставились на меня. Тяжело дыша, я стоял с разбитой гитарой в одной руке, когда из бара вышла Тамара и, облокотившись на дверь, посмотрела на это зрелище.

– Извини, – вдруг сказала она, пародируя меня самого неделю назад, – ты ужасно поёшь, – и звонко рассмеялась.

– Спасибо, – переведя дух и оценив шутку, ответил я.

Она медленно прошла мимо и села на невысокий забор. Я молча подошёл и с убитым настроением сел рядом.

Тамара слегка толкнула меня локтём.

– Да я пошутила, – сказала она и улыбнулась, – расслабься.

– Всё в порядке, – ответил я.

– Точно? – она достала из кармана пачку сигарет, взяла одну и протянула мне. – Будешь? Успокаивает нервы.

Я покачал головой.

– Нет, спасибо.

Она кинула сигарету в рот и чиркнула зажигалкой.

– Томас, – наконец представилась она, протянув руку.

– Очень приятно, – ответив на рукопожатие, сказал я.

– Прости, что в прошлый раз так вышло, – она выпустила дым изо рта, – просто было дерьмовое настроение.

– Всё в порядке.

– У тебя всегда всё в порядке? – усмехнувшись, спросила Тамара. – Может, спросим у твоей гитары?

Мы одновременно бросили взгляд на то, что осталось от моей гитары, которая валялась возле стены.

Я пожал плечами.

– Зря ты её разбил, – сказала Томас, – как ты теперь играть будешь?

– Я не буду больше играть, – резко ответил я.

– Да ну? – Тамара посмотрела на меня и затянулась. – А выступать кто со мной будет?

– В каком смысле?

– В прямом, – она спрыгнула с забора, выплюнула сигарету и затушила её ногой, – через неделю выступаешь с нами. От нас как раз ушёл гитарист.

– Чего? – спросил я, не до конца осознавая происходящее.

– Вот и договорились, – она стукнула меня в плечо, – покупай новую гитару, и играем. А пока… может, поделишься телефончиком?

Она подмигнула мне, и это было равносильно выстрелу из пистолета. Лучше бы она меня убила здесь, чем стояла передо мной и видела во мне нечто большее, чем видел в себе я. С того взгляда всё и началось. И я, словно Икар, взлетел на небеса, забыв о том, что мои крылья сделаны из воска.

С тех самых пор моя жизнь кардинально изменилась, всё понеслось в совершенно незнакомое мне русло. Я был так далёк от своей зоны комфорта, что уже забыл путь обратно. Далёк от размеренной жизни, от моих ненормальных персонажей, от психолога, которого я нередко вспоминал. Течение жизни меня несло с такой огромной скоростью, что я и не заметил, как на смену депрессивной осени пришла зима, усыпав первым снегом дороги. Оборачиваясь назад, я могу вспомнить лишь мимолётные мгновенья, сохранившиеся в памяти. Как я первый раз играл в группе с Томас, и даже панки, пусть и неохотно, хлопали нам, приняв в свою стаю. Как пили с ней пиво после выступлений, и как страстно целовались возле бара, не обращая внимания на людей.

***

Мы шли с Томас по длинному широкому мосту, когда она, отпустив руку, побежала вперёд. Она часто от меня убегала. Она была безумна. По-настоящему безумна. Она убегала, бросая мне вызов, а я бежал за ней, догоняя и крепко обнимая. Я догнал её на другой стороне моста, мы облокотились на перила и посмотрели вниз, где под нами расстилалась широкая белоснежная аллея, на которой даже следов пока не было.

– Смотри, это холст, – сказал я, показав рукой вниз.

– Нарисуешь мне что-нибудь? – с вызовом во взгляде спросила Томас.

Я лишь пожал плечами и спустился вниз, оставив её на мосту. Водя ногами по снегу, я как мог, нарисовал гитару, а рядом маленькое сердечко, допрыгнув до него, чтобы не оставить лишних следов. Посмотрев вверх, я увидел, что там уже собралась целая толпа, наблюдающая за моим рисованием. Рядом с Томой стоял какой-то человек. Внимательно приглядевшись, я увидел в нём всё того же парня из метро, который всё это время постоянно где-то появлялся в моей жизни. Человек, один в один похожий на моего же персонажа, преследует меня. У меня начала развиваться паранойя. Как только я сказал себе выбросить эту чушь из головы, увидел, как он хватает Тамару, в два счёта поднимает её и бросает вниз, с моста. В этот момент душа словно вышла из меня, будто все мои внутренности резко упали вниз. Я бросился к мосту и попытался закричать, но крик застрял в горле. Как только я пробежал несколько метров, чьи-то руки обхватили меня.

– Ты куда? – спросила Тамара, обнимая меня.

– Ч-что? Как ты?.. – заикаясь, сказал я, переводя взгляд с неё на мост, где уже никого не было.

– С тобой всё нормально? – испуганно спросила она.

Я неуверенно кивнул, смотря на неё выпученными глазами.

– Я тебе перчатку как трофей сбросила. Ты за неё так переживаешь? – улыбнулась Томас.

– Перчатку?

Она отпустила меня, прошла несколько метров и подняла с земли перчатку.

– Паш, ты точно в порядке? Выглядишь ты…

– Всё в порядке, – натянув улыбку, сказал я.

– Ну да, – ответила Томас, – у тебя же всегда всё в порядке.

***

Гуляя, мы забрели с Катей в одно из кафе, где делали просто превосходный кофе.

– Ну что, – спросила она, вешая курточку на стул, – как твои рассказы?

– Никак, – истерично усмехнулся я, вспоминая про то, что не писал уже целый сезон, и про парня в черном, который, кажется, преследовал меня. До сих пор.

– А как твоя Тамара?

– Потрясающе, – улыбнулся я, – у нас завтра выступление в баре.

– Снова наденешь свою крутую кожанку? – с усмешкой спросила Катя, листая меню.

– Конечно.

– У меня к тебе вопрос, – Катя убрала прядь своих волос за ухо, захлопнула меню и посмотрела на меня.

– Ну?

– Когда человек пишет книги и хочет остаться анонимным, он создаёт себе определённый образ. Прячется, так сказать, за псевдонимом.

– Я не пишу кни… – перебил её я, но она жестом попросила меня помолчать.

– Я и не говорю конкретно про тебя. Я говорю про образ, в который влюбляются фанаты. Узнай они, кто автор на самом деле, может и не любили бы его так сильно.

– К чему ты это?..

– Что если твоя Тамара тоже влюбилась в образ? Ну, в твой образ. В образ уверенного такого музыканта, который гоняет в кожанке, играет на гитаре, пьёт с ней в барах.

– Я так не думаю, – ответил я и откинулся на спинку, вспоминая был ли я за эти месяцы с Томас настоящим, знала ли она того Пашу, который сходит с ума и пишет свои