Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

Я отвернулся от неё и посмотрел на водную гладь.

– Как ты относишься к неожиданным поступкам?

– Положительно.

– Тогда прыгаем, – я усмехнулся и кивнул в сторону реки.

Света недоумевающе посмотрела на меня. Для её розового мира это была плохая шутка.

– Ладно, – выдавил из себя я, наконец собравшись с мыслями.

А после наклонился и поцеловал её. Света от неожиданности одёрнулась, и я лишь поцеловал её в щёку.

– Всё хорошо? – шёпотом спросил я.

И она повернулась и прислонилась своими губами к моим.

Я вздрогнул от неожиданных хлопков.

– Браво, браво, браво! – вопила Аня за моей спиной, хлопая в ладоши.

Вот кого я действительно сейчас сбросил бы в реку. Я изо всех сил старался не придавать этому значения.

– И у нас есть победитель! – крикнула она, вскинув руки вверх. – Дело за малым.

– Что там? – спросила Света, увидев, как я уставился в пустоту.

– Да так, ничего. Пошли.

***

Следующим вечером мы сидели в кафе и пили вкусный кофе. Втроём. Я, Света и мёртвая девушка. Я забыл принять таблетки и она, светя своей разбитой головой, в один момент просто пришла к нам и села рядом. Чёртова сука.

– Ладно, ты мне тоже нравишься, – сказала Света, опустив взгляд на свою тарелку с лапшой.

– Мы это уже выяснили, вроде, – усмехнулся я.

Странно, но после того поцелуя, мы словно зашли в тупик. Когда наши отношения были просто дружескими, мы болтали и спорили о жизни, а теперь не знаем, что и сказать друг другу.

– Не до конца, – ответила Света.

– Мне кажется, – заговорщицким шёпотом сказала Аня, наклонившись ко мне, – она хочет, чтобы ты предложил ей встречаться.

– Что? – удивился я. – Почему? – В моей руке оказалась салфетка, которую я от волнения начал рвать на мелкие кусочки и складывать их на столе.

– Ну, каждая девушка хочет услышать предложение, – смутившись, сказала Света, – я имею в виду… встречаться.

– Встречаться? – я бросил быстрый взгляд на Аню. – Мне кажется, эти фразы больше присущи подросткам, чем… – тут я вспомнил, что Свете всего восемнадцать лет и она, наверное, течёт от таких фраз как «ты моя девушка», «давай встречаться», ути-пути, блять, – в общем, они для школьников.

– Почему же? – она не переставала накручивать на вилку свою лапшу, а я не переставал рвать салфетку. – Это было бы приятно.

– Я так понимаю, сейчас уже поздно что-либо предлагать, да?

– Нет, смотря, как ты это скажешь.

– Ну, давай, жги, – демон у моего левого уха не давал мне покоя, – не проеби всё, как всегда.

– В общем, – начал я, оторвав от салфетки ещё несколько кусочков, – если ты способна мириться с моими заморочками и ты этого правда хочешь…

– А именно, с приступами гнева, с криками, – перечисляла Аня. – Скажи ей ещё, что ты можешь её случайно убить.

– То я предлагаю тебе… быть вместе. Вот. Я надеюсь, из этого выйдет что-то хорошее.

Света подняла на меня взгляд и помолчала несколько секунд.

– Ты точно в этом уверен? – спросила она.

Нет. Я не был уверен. Я не хотел этого. Я хотел избавиться от прошлого. И потому играл с ним в какие-то тупые игры. И всё это было лишь ради того, чтобы избавиться от Ани.

– Ну, что скажешь? – не унималась мёртвая девушка. – Прыгнешь или, как всегда, всё просрёшь? Как просрал шанс быть с Полиной, Катей, Алисой, – при упоминании Алисы, я чуть не врезал Ане, забавно бы было Свете наблюдать, как я рассекаю воздух. – Как просрал всю свою жизнь.

– Да, – сказал я, – уверен, – от салфетки ничего не осталось.

Света улыбнулась и сказала, что она согласна.

– Ещё бы она не согласилась, да?

– Что ты скажешь официантке? – Света кивнула на гору мелких кусочков салфетки.

– Скажу, что у меня нервный срыв.

Это, кстати, было недалеко от истины.

***

В то воскресенье я действительно почти довёл себя до срыва. Я колошматил стену. Раскидывал по комнате вещи и громко кричал в подушку.

Всё катилось к чертям. В какой-то момент во мне проснулась совесть, и я понимал, что так делать нельзя. Нельзя играть с чувствами других людей. Нельзя предлагать быть вместе, если ты не любишь человека. Я взял стакан с водой трясущимися руками, и в следующую секунду он полетел в стену.

– Какая тебе разница, где я была? – послышался голос Ани в моей голове.

– Сейчас ночь! – орал я. – Ты опять была с ним?!

– Ты больной! Ты понимаешь, что ты больной?! Ты достал уже со своей ревностью.

– Какая же ты сволочь, – я схватил её за руку и повернул к себе.

– А ты тряпка, которая ни на что не способна! – выкрикнула Аня.

В голове раздавался отчётливый звук пощёчины. Пощёчины, которая разделила мой мир на «до» и «после». Я не рассчитал силы, и Аня упала, ударившись головой о тумбочку.

– Проснись! Вставай, черт подери! – кричал я, сидя рядом с её мертвым телом и гладя её по волосам, – ты не можешь, нет… ты не можешь…

Но ничего вернуть было уже нельзя. Оставалось только придумать, как избавиться от тела. Опять те же проблемы.

В понедельник я пришёл на работу пораньше и застал Инну, которая, как обычно, возилась с бумагами.

– Ну что, сука, вскрываемся?!

Я подошёл к её столу и облокотился на него двумя руками. Она испуганно посмотрела на меня снизу вверх. На столе я заметил большой канцелярский нож, которым она вскрывала конверты. И иногда пыталась вскрыть вены. Я резко схватил его, вытащил лезвие и сжал в руке, ещё не придумав, что хочу сделать.

– Я спрашиваю, – медленно начал я, делая акцент на каждом слове, – какого хуя. ты. читаешь. мои. переписки?

Она смотрела на меня, не выражая совершенно никаких эмоций.

– Убей её, – рядом появилась Аня, подпрыгивая от восторга на своих каблуках, – убей её и вали отсюда.

– Из контакта надо выходить, – равнодушно сказала она.

– Значит так, сука, ещё раз ты будешь лезть в чью-то личную жизнь, – я покрутил в руке нож, – я тебе лицо изуродую. Ты меня поняла?!

– Ладно, – спокойным голосом сказала она и пожала плечами. Словно я попросил её аккуратней переходить дорогу или теплее одеваться. Это было самое обычное «ладно», после которого мне захотелось убить её ещё сильнее.

«То же самое относится и к тебе», – хотел было сказать я, повернувшись к Ане, но она уже растворилась в воздухе.

***

Прошло пару недель после того, как я «признался Свете в своих чувствах». Мы почти не виделись, она допоздна задерживалась на работе, а я не горел желанием встретиться в выходные. Это были самые молчаливые отношения, которые у меня только были. К тому времени мне дали отдельный кабинет, хотя кабинетом назвать это было трудно – каморка без окон и с железными шкафами вдоль стен, где хранились документы. День изо дня я проводил в своей тюрьме, сидя за ноутбуком и слушая музыку. Пока однажды я не попросил Свету заглянуть ко мне, как будет возможность.

– Привет, – улыбнулась она и как всегда скромно сложила руки за спиной, – как у тебя дела?

– Всё прекрасно, – я встал из-за стола и подошёл к ней.

– Что хотел? – мило спросила она.

– Хотел выяснить, что происходит между нами, – начал я, – почему всё… так?

– Как так?

– Так плохо. Мы даже не общаемся, а на работе ты меня избегаешь.

– Ну, потому что работа – это работа. Вдруг кто-нибудь увидит? – засмеялась она.

– Ну и что? – я протянул руки, и хотел было её обнять, но она отстранилась от меня, сделав шаг назад. – Вот сейчас, к примеру, здесь никого нет, кого ты стесняешься?

– Вдруг здесь камеры?

– Нет здесь никаких камер, – за две недели я успел это узнать.

Я сделал ещё одну попытку её обнять.

– Слушай, не надо, – тихо сказала она, – я, пожалуй, пойду.

Света хотела открыть дверь, но я первым успел схватиться за ручку.

– Не выпустишь меня? – она по-детски