Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

– Так лучше, – улыбнувшись, сказал я, испуганной Тамаре, – до встречи, – и растворился в толпе людей, отправившись домой.

На этой станции я когда-то и встретил её.

***

Я завалился в вагон метро и упал на ближайшее сиденье. Внутри вагона, как и у меня на душе, было пусто, лишь несколько пассажиров сидели по разным углам вагона. Я перестал ходить к мозгоправу, я ничего не писал уже месяц, забыл даже про Яна, на которого у меня были грандиозные планы. В дальнем углу вагона сидел парень, одетый во всё черное. Его налаченные короткие волосы стояли дыбом, он с какой-то враждебностью смотрел на меня, пока я не отвёл взгляд. Он до ужаса был похож на Яна.

Хватит придавать значение всякой чепухе. Хватит видеть в людях персонажей. Я свободен. Я никому ничего не должен. В конце концов, я просто хочу быть счастливым, но с творчеством и психологом, которые занимали у меня немало времени, это было невозможно.

Приятный мужской голос по громкой связи объявил станцию. Двери вагона открылись, и в них вошла девушка, которая сразу притянула мой взгляд. Её чёрные волосы были собраны в хвост, в её голубых глазах было что-то особенное, то, что не поддавалось описанию. На ней была кожаная куртка с различными прикреплёнными значками и рваные джинсы. В руках у неё была гитара в чехле, которую она сняла со спины и поставила перед собой. Она бросила на меня взгляд, но тут же отвела его в сторону. Таких как она, никогда не интересуют такие как я – типичные офисные планктоны. К тому же, медленно сходящие с ума. Она достала из кармана телефон и утонула в нём до конца поездки, в то время как я не мог отвести от неё взгляда, по моему телу словно пропускали слабый электрический разряд.

Когда она вышла на своей станции, ноги словно сами повели меня за ней. Как персонажи мультфильмов, одержимые любимым запахом, двигаются к своей цели, так и я шёл за этой девушкой, не понимая, что я делаю. Через несколько кварталов этой бессмысленной слежки она привела меня к одному из баров. Буквы в его названии светились неоновым цветом, лестница спускалась в подвал. Выждав пару минут, я вошёл в помещении следом за ней.

Я ни разу не был ни в барах, ни в ночных клубах. Я представлял себе эти места, как скопления сброда, который только и делает, что бухает и разбивает стаканы о головы собеседников. Но этот бар был на удивление спокоен и немноголюден. За столиками отдыхали люди, за стойкой сидело пару человек, с наслаждением потягивающих пиво. Бармен со спокойным и сосредоточенным лицом протирал стаканы. В углу бара располагалась небольшая сцена, где какая-то троица, в кожанках и с ирокезами на головах, больше похожая на панков, настраивала своё оборудование. Девушка направилась к ним, и те встретили её звонкими рукопожатиями и искренними объятиями. Я сел за стойку и поймал презрительный взгляд бородатого бармена. Тот словно спрашивал меня, что я здесь забыл. Пока я чувствовал себя мелкой сошкой, которая заплыла в логово к акулам, девушка села перед микрофоном, взяла в руки гитару и начала петь. Петь настолько красиво и завораживающе, что у меня захватывало дух. Она была создана для того, чтобы выступать на сцене.

– Что будете пить? – спросил бармен грубым голосом.

Я вздрогнул, повернулся к нему и сказал первое, что пришло в голову.

– Одно пиво.

Он молча кивнул и удалился. Через пару минут он поставил передо мной кружку с пивом, а я протянул ему деньги.

– Извините, – неуверенно сказал я, наклонившись в его сторону, – вы не знаете, кто это? – я кивнул в сторону сцены.

– Это Томас, – ответил бармен после небольшой паузы, – Тамара, в смысле. Местная певица. Выступает здесь раз в неделю со своей группой.

Я кивнул, удовлетворившись ответом. Выступление закончилось, а передо мной всё ещё стояла почти полная кружка пива. Тамара слезла с высокого табурета, убрала гитару в чехол и направилась к выходу. Второй раз я её упускать не хотел.

– Из-звини, – заикаясь и дрожа от волнения, сказал я, подбежав к ней.

Девушка резко обернулась и оценивающе посмотрела на меня. Она была ниже меня ростом, на её шее, с правой стороны виднелась небольшая татуировка розы. Я удивился, что не заметил её раньше.

– Красиво поёшь, – сказал я, нарушив возникшую между нами паузу.

– Спасибо, – Тамара слабо улыбнулась.

– Павел, – я протянул ей руку.

Она молча ответила на рукопожатие, не сказав своего имени. Впрочем, я его уже узнал.

– Мне пора идти, – вдруг сказала она и вышла из бара, оставив меня наедине со своими мыслями и разбившимися о суровую реальность наивными мечтами.

***

Не знаю, у кого как, но я считаю, что у каждого человека в его начинаниях должен быть кто-то вроде куратора, человек со здравым рассудком, который даст тебе пинка под зад и скажет, что ты правильно или неправильно делаешь. В моих отношениях куратором всегда выступала Катя, моя лучшая подруга. Мы сидели с ней в парке, и она слушала мою историю про Тамару.

– То есть ты хочешь сказать, – медленно начала она, словно желая убедиться, что слух её не подвёл, – что ты проследил за какой-то ненормальной девчонкой, отправился пить в бар, пытался подкатить к ней, а она тебе даже имени своего не сказала?

Катя с упреком посмотрела на меня. Её светлые длинные волосы спадали с плеч, на ней было белое платье и такие же белые туфли.

– Да? – пожав плечами, ответил я.

– И что ты будешь делать теперь?

– У меня есть идея, – воодушевлённо ответил я, – я научусь играть на гитаре, через неделю завалюсь в этот бар и сыграю для неё.

– Ты что, больной? – с упрёком спросила Катя. – За неделю ты не научишься играть. К тому же, чтобы можно было выступать. Может, лучше стихи свои там прочитаешь, или рассказы?

– Рассказы? В баре? Серьёзно? Чтобы там все уснули?

– Ладно, ты прав. – Она махнула рукой. – Но ты эту девочку видел один раз в жизни, ты уверен, что стоит…

– Уверен, – перебил её я, – всё будет отлично. Только мне нужен образ. Я должен чувствовать себя так же, как она. Я должен доказать ей, что я ничем не хуже, что я тоже панк, фрик или как там они это называют.

– Ты – писатель, а не панк! – сказала Катя, посмотрев на меня. – Понимаешь?

– Нет, – ответил я, – ради неё я стану панком.

Катя лишь тяжело вздохнула. А во мне уже горел огонь, когда я представлял, как играю на сцене.

***

За неделю я не раз сходил на курсы игры на гитаре и с горем пополам выучил пару песен. Учителя на этих курсах смотрели на меня, как на умственно отсталого ребёнка, видя, что у всех таких же новичков как я, получается гораздо лучше. Я уже подумывал бросить это всё и снова начать писать. Но как представил, что снова утону в воспоминаниях, погрязну в прошлом, опять буду слышать голос Эльзы, посещу ещё раз психолога, тут же отбросил эту идею и ударил по струнам. В кои-то веки я влюбился и не собирался снова саморазрушаться.

«Всё будет отлично», – сказал я себе. Одной песни достаточно.

***

Ровно через неделю я снова оказался в том баре, сегодня на мне была жутко неудобная кожаная куртка, волосы были уложены, а не торчали, как обычно, на руках были тату-рукава. Если уж соответствовать статусу, так по полной. Там был свободный микрофон, я пришёл пораньше, надеясь застать сегодня Тамару. Каково было моё удивление, когда она действительно пришла. Всё в той же кожаной куртке, с уверенностью во взгляде и с нахальной ухмылкой. У меня подкосились ноги, к горлу начала подкатывать тошнота от волнения. А я ещё даже не вышел на сцену. Вместо того чтобы как в прошлый раз сразу пойти петь, Тома села за барную стойку. Теперь мы с ней поменялись местами. Поняв,