Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Я уже все решила, – твердо сказала Лидия. – Меня пригласило агентство в Милане. Я поеду туда.

– Нет, ты выиграешь этот заезд, а потом мы поедем домой. – Голос женщины зазвенел как сталь.

– Я не смогу выиграть, мама! – почти выкрикнула Лидия. – Ты видела моих соперников? Среди них сам принц Люксембурга!

– Он не проблема, – спокойно ответила мать. – Ты ведь догадываешься, кто он, верно? А у меня есть кое-что, что поможет всем узнать его в лицо.

Она вынула из кармана круглый предмет – медаль, украшенную гербом Люксембурга. Металл блеснул в тусклом свете конюшни.

– Просто подложи это в стойло его лошади, – сказала мать тихо, с ледяной решимостью. – При выездке она упадет, и все узнают правду. В смятении у тебя появится шанс показать себя и взять первое место.

Я вцепилась в щетку так сильно, что пальцы побелели.

Нет… только не это.

Лидия колебалась несколько секунд, которые, казалось, длились вечность. Потом она сжала губы и взяла медаль.

– В последний раз, – выдохнула она сквозь зубы.

Мать довольно кивнула и, бросив короткий взгляд на стойла, вышла из конюшни.

Я осталась стоять в тени, чувствуя, как колотится сердце. Когда шаги стихли, я вышла из-за перегородки.

Лидия сидела на сене рядом со своей лошадью, крутя медаль в руках. Ее глаза блестели то ли от слез, то ли от злости, я не знала. Но была она не в воодушевленном настроении.

– Тебе не обязательно это делать, – сказала я.

Лидия не подняла взгляда. Только провела рукой по щеке, смахивая влагу.

– Знаю, – ответила она устало. – Но тебе-то какое дело? – Она подняла глаза и усмехнулась. – Ах да. Уже успела влюбиться в него, верно?

Я не ответила, и Лидия вновь усмехнулась, на этот раз горько, почти с жалостью.

– Что ж, тогда поторопись попрощаться, – пожала она плечами, – его мамаша не отпустит его из своих золотых клеток. Такие, как он, женятся не по любви. Их не спрашивают. Надеюсь, у вас хотя бы что-то было… чтобы у тебя хотя бы осталось приятное воспоминание о том, что ты встречалась с сами принцем.

Ее слова пронзили сердце как острый клинок. Я сжала кулаки, чтобы не показать, как сильно они меня задели.

Я присела с ней рядом.

– Мы поссорились, – тихо сказала я.

Лидия не ответила, словно ожидала этих слов. Мы сидели молча какое-то время. Тишину нарушало только равномерное дыхание лошадей.

Лидия вздохнула, глядя в пол.

– Каждый долбаный год одно и то же, – произнесла она. – Победы, кубки, выискивание слабостей соперников. Все ради того, чтобы мои родители могли гордиться мной. Я люблю лошадей… – она провела рукой по боку своего коня, – но только как хобби. А они не понимают. Для них я инструмент.

– У тебя действительно есть талант, Лидия. Но талант – не то, что нужно доказывать победами. Иногда важно просто делать то, что тебе по-настоящему нравится. Не ради чужого одобрения. Ради себя.

Я посмотрела на медаль у нее в руках.

– Это не то, чего ты хочешь.

Лидия долго молчала, разглядывая металл в ладонях, он блестел, отражая свет, как будто в нем и правда хранились ответы на все вопросы. Сейчас я видела в ней обычную девушку со своими мечтами, но которая вынуждена оправдывать ожидания других любой ценой.

Лидия тихо протянула мне медаль.

– Кажется, она лучше будет смотреться у тебя.

Я улыбнулась. Взяла ее, ощущая на ладони прохладу и вес, словно принимала на себя огромную ответственность.

Лидия поднялась, мгновенно надела маску спокойствия и свою фирменную уверенную улыбку. Уже у двери она обернулась.

– Удачи на заезде.

– Тебе тоже, – подарила я ей в ответ искреннюю улыбку.

Она усмехнулась уголком губ.

– Она мне не понадобится.

Глава 13

Когда все играют ради победы, важно научиться играть ради удовольствия.

Когда солнце начало клониться к закату, плац уже кипел жизнью. Трибуны были заполнены до отказа – родители, гости, журналисты, судьи с блокнотами в руках. Ветер шевелил флаги на мачтах, запах свежего песка и лака для копыт перемешивался с ароматом морского бриза, долетавшего с побережья. Где-то сбоку раздавались короткие окрики тренеров, звон металла и редкое ржание взволнованных лошадей.

Я стояла за ограждением, поглаживая шею Кайла, чувствуя, как под моей ладонью напрягаются мышцы. Он, как и я, понимал, что впереди важное состязание. Мы ждали нашей очереди, а пока наблюдали за участниками.

После нескольких участников выехала Лидия. Ее конь шагал спокойно, с грацией, будто впитывая музыку публики. Но теперь в ее движениях не было той натянутости, что раньше. Она ехала легко, естественно, не глядя на судей, словно забыла обо всех и просто наслаждалась каждым мгновением. Я нашла взглядом среди зрителей ее маму. По выражению лица той нельзя было сказать, что она довольна выступлением дочери, но тщетно пыталась держать лицо и натянуто улыбалась.

В каждом движении Лидии было столько жизни, что я поймала себя на мысли, что, возможно, впервые вижу ее настоящую. Без притворства. Без чужих ожиданий. От этого зрелища мои губы тронула легкая улыбка. Когда Лидия пересекла финиш, публика взорвалась аплодисментами, а я подхватила их. Проходя мимо меня, она встретилась со мной взглядом. Мимолетным. Но мы поняли друг друга без слов.

Следующим был Крис. Его серый жеребец преодолевал каждое препятствие так, словно был создан для скоростей. Быстрые, резкие рывки, выверенные до миллиметра прыжки, но все выглядело слишком отрепетированным, почти машинальным. Крис сжимал поводья с холодной сосредоточенностью, словно боролся не с препятствиями, а с самим собой. Судьи одобрительно кивали, но в воздухе чувствовалось напряжение. На предпоследнем препятствии Крис чуть замешкался, конь прыгнул позднее, чем нужно, и задняя нога задела планку. Стук дерева по арене прозвучал как удар в грудь. Судья поднял табличку – четыре штрафных очка.

Крис выругался сквозь зубы, но довел маршрут до конца, сохранив то же вызывающе уверенное выражение лица. Я смотрела на одного из главных фаворитов и представляла, какая буря шумит сейчас в его груди.

Мурильо вышел третьим. Его гнедой конь выглядел величественно. Каждое их движение напоминало симфонию силы и контроля. Он шел по маршруту уверенно, как будто знал каждый сантиметр земли под копытами. Прыжки были высокими и чистыми, что даже судьи перестали что-то записывать, просто наблюдая. Гнедой жеребец под всадником двигался так мощно и четко, что песок под копытами будто отзывался эхом. Он ехал идеально. Не было ни одной ошибки, ни единого рывка. Я видела, как