Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

после – чистая случайность. Посмотри на меня, – Николас чуть отодвинул меня от себя и, взяв мое лицо в ладони, взглянул в глаза, – ты была великолепна. Я восхищаюсь тобой. Как твой соперник и как просто человек.

На сердце стало чуть легче, а страх отступил сам собой.

– Прости меня, – прошептал он, – прости, что пришлось лгать. Я бы обязательно рассказал тебе правду о себе. Я бы не отпустил тебя, не сказав, кто я на самом деле. Но мне просто… мне просто так нравилось ощущать, что тебе нравлюсь настоящий я, а не мой титул. Что тебя тянет именно ко мне. С тобой я чувствую себя так легко и свободно, что я боялся лишиться этого, когда ты узнаешь правду. И мне нравилось, что ты так старательно пыталась не верить в то, что я был тем самым принцем, которого все жаждали разоблачить.

– Николас…

– Дослушай… – перебил он меня, и мне пришлось затаить дыхание. – Когда я ехал сюда, я просто хотел убежать от обязанностей, которые ждут меня дома. Я сбежал сюда на каникулы, чтобы побыть с лошадьми, поучаствовать в турнире, но я встретил тебя. И внутри меня будто все перевернулось. Все здесь стало иметь смысл. Ты наполнила это лето смыслом, Ванесса. Я не знаю, что это в будущем значит для нас, и не буду тебе ничего обещать, потому что не хочу снова лгать. Но ты мне правда нравишься. Очень. И я хочу жить в настоящем, а в этом настоящем я вижу тебя.

Мое тело пробивала мелкая дрожь, но я смотрела в два бездонных янтарных омута напротив и не смела пошевелиться.

– Я подал заявку для участия в лагере в самый последний момент, – продолжил Николас. – Конечно, мне пришлось зарегистрироваться под настоящим именем, и директор сразу принял меня. Я не знал, что забираю чье-то место. Я этого не хотел, правда. Но в тот день, в лагере, когда увидел в твоих глазах слезы, я понял, что рушится чья-то мечта, и попросил оставить тебя, а мне дать место в каком-то домике. Я не мог взять отдельный домик, это было бы слишком подозрительно. Так мы с Джейком и Мурильо поселились вместе.

Мои глаза удивленно расширились, а Николас продолжил:

– Директор Янсев и тренер Лебовски в курсе, кто я. Но для всех остальных я хотел быть просто таким же участником, как и другие, а не принцем. Без понятия, откуда поползли слухи, что в лагерь приехал принц, и вся чушь про то, что он тренируется отдельно от всех. Для подобных конкурсов у меня есть не только второе имя, но и вторая фамилия, которая всегда меня спасает. – Николас вздохнул. – Я знаю, что придет время, когда я уже не смогу скрывать свой титул и мое лицо будут знать все. Но до этого момента я хочу быть просто Николасом. Николасом, который учит заново кататься на велосипеде и останавливает испугавшихся лошадей. Николасом, которого могут любить и ценить, критиковать и осуждать просто за то, какой он человек, а не за то, что он принц Винсент Люксембургский, герцог де Монфон.

– Ого, – тихо выпалила я, – я рада, что ты представился Николасом, а не титулом, который я никогда в жизни не выговорю.

Николас рассмеялся и прижал меня к себе крепче, и я почувствовала, как с души свалилась огромная глыба, как стало легче дышать. Мой провал на турнире не имел никакого значения. Ведь при выступлении я была счастлива. И это самое главное.

Я отстранилась, вытирая глаза, и наконец поняла, что Николас должен быть сейчас на плацу. Обкатывать номер, а не держать меня в объятиях и утешать.

– Николас… ты сейчас должен выступать…

Он вздохнул, улыбаясь мягко, почти устало. Его разгоряченные от стягивая поводий пальцы вновь коснулись моей щеки.

– Ты для меня гораздо важнее, чем какие-то соревнования.

Я покачала головой, не зная, что сказать.

Сбоку раздался шелест, и я увидела у одного из деревьев знакомого мужчину-телохранителя с напряженной осанкой, следившего за нами.

– Он… был здесь все это время? – удивилась я.

– Он всегда рядом, – ответил Николас. – Просто ты не замечала.

Я рассмеялась сквозь слезы и дрожь.

– Конечно, ты принц Люксембурга.

Он улыбнулся, немного виновато.

– Но честное слово, в момент, когда мне пришлось лететь в самолете рядом с той ссорящейся парой, я на секунду пожалел, что не воспользовался частным самолетом семьи.

Я почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, но теперь это были слезы облегчения. Я сделала шаг к Николасу и обняла, крепко, будто боялась, что он исчезнет. Его руки легли на мою спину, и я услышала, как его сердце бьется в такт моему.

– Почему ты сейчас плачешь? – тихо рассмеялся он.

– Я вспомнила нашу первую встречу. Ты тогда выглядел как нахал.

– Но как титулованный нахал, согласись?

Рассмеявшись, я почувствовала, как последние капли напряжения уходят вместе с волнами, которые накатывают на берег, а затем исчезают обратно в море.

Кайл появился неожиданно из-за прибрежных кустов, все еще дрожа и фыркая, с растрепанной гривой.

– Кайл… – Я шагнула к нему, чувствуя, как облегчение накрывает с головой. – Ну что ж ты, глупыш, – шептала я, протягивая ладонь.

Он сделал шаг навстречу, ткнулся носом в мое плечо, будто извиняясь. Я обняла его за шею, чувствуя теплое дыхание на своей коже.

– Все хорошо, – прошептала я. – Мы справились.

Мы вместе вывели его обратно на песчаную тропу. Солнце уже клонилось к горизонту, и его последние лучи окрашивали море в розово-золотой цвет. Казалось, все вокруг замирает: и ветер, и шум прибоя, и даже птицы.

Я взглянула на Николаса. Он шел рядом, ведя Орфея, и выглядел таким же усталым, как и я, но его глаза светились спокойствием.

Когда мы подъехали к плацу, зрители уже шумели, обсуждая случившееся. Кто-то хлопал, кто-то выглядел обеспокоенным. Лошади фыркали, а судьи о чем-то спорили у микрофона.

И тут я увидела ее.

Мать Николаса стояла у барьера, элегантная, статная, с безупречной осанкой. Но ее взгляд был холодный, пронизывающий до костей. Он скользнул от Николаса ко мне, затем к нашим переплетенным рукам. В уголках ее губ мелькнуло что-то вроде раздражения.

Я ощутила неприятный укол, будто ледяной ветер прошелся по спине. И мысль, почти безумная, пронеслась в голове: это ведь она могла подстроить все. Змея на плаце появилась слишком внезапно, словно кто-то специально напугал Кайла.

Я поймала себя на этом подозрении и тут же попыталась отогнать его, но взгляд женщины лишь усилил сомнения.

Мы с Николасом спешились, и за спиной я