Чесночные баллады - Мо Янь

Цзиньцзюй все глядела на них. Но только Девушка в красном подняла глаза, как Цзиньцзюй испуганно опустила голову, точно схваченный с поличным воришка.

В зале ожидания непонятно в каком часу начало светать. По системе оповещения предупредили направлявшихся в какой-то там поселок пассажиров о посадке на десятом перроне и необходимости приготовить билеты. Женский голос звучал и не по-местному, и не по-иностранному, отчего хотелось зубами скрипеть[71]. Оживились лежавшие на скамьях люди, толпа вцепившихся в сумки, поддерживавших корзины, тянувших за собой жен и приобнимавших детишек пассажиров пчелиным роем устремилась на десятый перрон. Путешественники пестрели всеми цветами, но ростом вроде все как один вышли низенькими.

Парень и девушка напротив продолжали свои ласки, ни на кого не обращая внимания.

Две служительницы с метлами в руках пошли между скамей, стуча метлами по отдельным попам и ногам и покрикивая:

– Подъем! Вставайте.

Некоторые из сносивших удары метелок быстренько поднимались, терли глаза, вынимали и закуривали сигареты, некоторые тянулись, поднимались и, дождавшись, когда пройдут служительницы, снова томно укладывались спать.

По неизвестной причине служительницы не осмелились стучать метелками по Кучерявому малому. Девушка в красном, продолжая ласкать голову парня, посмотрела на одну из неумытых служительниц и громко спросила:

– Барышня, а во сколько подают автобус до Пиндао?

Девушка в красном изъяснялась на исключительном по звучанию столичном говоре, Цзиньцзюй он показался чудесной музыкой. Она порадовалась, что Девушка в красном не только уродилась красивой, но и прекрасно изъяснялась.

Обе служительницы с большим почтением ответили:

– В восемь с половиной!

В сравнении с речью Девушки в красном их говор сильно проигрывал в качестве. У Цзиньцзюй зародилось пренебрежение к служительницам.

А те принялись мести зал ожидания с одного конца. Практически все мужчины в помещении курили. Курила еще и половина женщин.

Кто-то раскуривал трубки, кто-то дымил папиросами, кто-то игрался с самокрутками. В зале ожидания все застилал чад, через который пробивались кашель и отхаркивания.

С битком набитым полиэтиленовым пакетом вернулся Гао Ма. Всматриваясь в лицо Цзиньцзюй, он спросил:

– Все в порядке?

Цзиньцзюй не ответила. Гао Ма сел, достал из пакета синьцзянскую грушу и подал ее Цзиньцзюй.

– Забегаловки все закрыты, купил фруктов, поешь.

Цзиньцзюй с обвинением в голосе заявила:

– Ну к чему так много денег тратить!

Гао Ма протер грушу о куртку, смачно надкусил плод и проговорил:

– Ешь скорее, ты поешь, и я поем.

Молодой человек в одних лохмотьях шел вдоль скамей, обращаясь к людям за милостыней. Попрошайка остановился перед косым молодым офицером, скрутил рот и придал лицу скорбное выражение.

– Командир, гражданин начальник, мне бы денег…

Молодой офицер отличался пухлым круглым лицом. Его косые глаза стали выписывать кульбиты.

– Нет у меня валюты!

– А для меня и народные деньги сгодятся…[72] – протянул Попрошайка. – Молю-умоляю, молю-умоляю!

– Такой бугай, иди работай! – откликнулся Молодой офицер.

– У меня от работы голова кругом идет… – пробормотал Попрошайка.

Молодой офицер достал пачку сигарет, снял пленку, вытащил одну сигарету и приложил к губам.

– Командир, если не денег, то хоть сигаретку дайте…

– Ты знаешь, что это за сигареты? – Расходящиеся глаза офицера тут же сошлись. Он достал сверкающую зажигалку, щелкнул огоньком, но сигарету не зажег. Язычок пламени так и остался свистеть воздухом.

– Это заморские сигареты, командир, заморские…

– Знаешь, откуда такие берутся? – спросил Молодой офицер.

– Не знаю.

– Мне их тесть из Гонконга привез! – объявил Молодой офицер. – Оттуда же и зажигалка.

– Командир, очень тебе с тестем повезло. У тебя вообще счастливый вид. Твой достопочтенный тесть – явно крупная шишка, а зять крупной шишки сам станет крупной шишкой. У крупных шишек деньги всегда есть, много им подарков преподносят. А потому, командир, может, поделишься сигареткой?

Помолчав, Молодой офицер сказал:

– Ну уж нет, я тебе денег дам!

Цзиньцзюй наблюдала, как молодой офицер достал двумя пальцами искрящуюся монетку в два фэня и вручил ее Попрошайке. Тот скривился, у него на лице проступила горечь, но он все-таки принял монетку обеими руками да еще склонился перед Молодым офицером в глубоком поклоне.

Попрошайка пошел дальше, осматриваясь по сторонам. Цзиньцзюй и Гао Ма он оставил без внимания и устремился к Девушке в красном и Кучерявому малому – Кучерявый малый как раз сел на скамью. Попрошайка выгнул спину, и Цзиньцзюй увидела, что у него через дырявые штаны проступали кожа да кости.

– Госпожа, господин, дайте немного народных денег незадачливому скитальцу!

– А тебе не стыдно? Такой здоровяк просто обязан трудиться! – строго заявило Красное платье. – Надо все-таки иметь чувство собственного достоинства!

– Госпожа, я твоих слов не понимаю, ты бы мне лучше пару фэней дала!

Кучерявый малый поинтересовался:

– А не хочешь по-собачьи полаять? За каждый «гав» дам тебе по юаню!

Попрошайка ответил:

– Охотно, вам полаять как собачонка или как пес?

Кучерявый малый улыбнулся Девушке в красном.

– Как тебе угодно.

Попрошайка откашлялся, прочищая горло, и залился собачьим лаем, который звучал очень даже правдоподобно:

– Гав-гав… Гав-гав-гав… Гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав, гав, гав, гав-гав, гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав!.. Так лает собачонка, двадцать шесть раз. Гав! Гав-гав! Гав-гав! Гав-гав-гав! Гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав-гав! Гав-гав-гав! Гав-гав! Гав!!!.. А так лает пес, двадцать четыре раза. В сумме пес и собачонка дают пятьдесят «гав», за каждый «гав» причитается по юаню, следовательно, с вас, господин и госпожа, пятьдесят юаней!

Кучерявый малый и Девушка в красном обменялись взглядами. На лицах у обоих проступила страдальческая желтушность. Молодой человек вытащил кошелек, отсчитал купюры. Повернулся Кучерявый к Красному платью.

– Солнышко, у тебя денег нет?

– У меня-то откуда? Только мелочь! – раздраженно бросила Девушка в красном.

Кучерявый малый виновато забормотал:

– Братец Пес, мы уже долго едем, это для нас последняя остановка, у нас осталось только сорок три юаня, я тебе еще семь должен буду. Адрес свой дайте, я по возвращении вам отправлю!

Попрошайка взял деньги, смочил палец слюной и дважды пересчитал их с серьезным видом. Он вытащил красноватую купюру в один юань с отсутствующим уголком и объявил:

– Господин, эта банкнота мне не нужна! Заберите ее себе. Я принял сорок два юаня, с вас еще восемь юаней.

А затем вытащил замызганную купюру в десять юаней и добавил:

– А эта слишком грязная, она мне тоже без надобности. Ты мне должен восемнадцать юаней.

– Вы кажетесь мне таким знакомым… Будто я вас уже где-то видела… – Девушка в красном прищурилась.

Попрошайка рассмеялся и объявил:

– Это ваши глаза напридумывают, я уже десять лет как по деньги и еду скитаюсь!

– Дайте нам все же ваш адрес! – попросил Кучерявый малый.

Попрошайка отозвался:

– Я писать не умею, так что