Чесночные баллады - Мо Янь

помахал головой, сбрасывая с себя сгустки крови, и твердо заявил: – Цзиньцзюй не подписывалась на брак с Лю Шэнли. А значит, никакого живого мужа у нее и нет, это вы понуждаете Цзиньцзюй выйти замуж за Лю Шэнли, это вы брачное законодательство нарушаете! Если кого и судить – только вас!

Помощник Ян, надув губы, бросил братьям Фан:

– Болтливый у него рот!

Второй брат махнул кулаком и угодил прямо в живот Гао Ма. Гао Ма крикнул: «Мама!», свернулся сушеной креветкой, сначала зашатался, а затем припал к земле.

Старший и второй братья подскочили к Гао Ма. Второй брат здоровыми ногами принялся лягать Гао Ма в ребра, в спину. Второй брат занимался боевыми искусствами, каждый вечер упражнялся он на гумне. Каждый его пинок заставлял тело Гао Ма опоясывать круги вокруг себя. Гао Ма свернулся калачиком и непрестанно стонал. Старший брат тоже хотел лягнуть Гао Ма, но с его увечной ногой удерживать равновесие было тяжело, да и когда он было поднимал ногу, второй брат уже успевал отпинать Гао Ма в другое место. Старшему брату все хотелось хотя бы разок пройтись ногой по Гао Ма, но он умудрился не рассчитать силы, сам свалился, распластавшись на дороге, и долго еще поднимался.

– Не бейте его… Я сама захотела бежать с ним… – Надрывая скользкий джутовый стебель, Цзиньцзюй встала. Как только ее поврежденная нога коснулась земли, как голову разрядом тока прорезала острая боль в костях. Цзиньцзюй снова упала. Она сухо вскрикнула, но, цепляясь руками за джут, начала карабкаться обратно на дорогу.

Гао Ма кувыркался по грунтовке. Лицо его было выпачкано в крови и грязи. Второй брат беспощадно лягал его, точно мешок с песком, перекатывал с места на место. И с каждым пинком второго брата старший брат пружиной подскакивал на дороге, подбадривая:

– Бей! Больнее бей! Убей этого ослиного сына!

Лицо старшего брата исказилось, из глаз у него хлестали мутные слезы.

Цзиньцзюй добралась до обочины, упираясь руками в землю, поднялась, кое-как проковыляла вперед два шага, желая снова кинуться к Гао Ма. Второй брат подпрыгнул, развернулся, задрал ногу в воздух и попал Цзиньцзюй в низ живота. Цзиньцзюй крякнула и покатилась обратно в джутовое поле.

Гао Ма уже никаких звуков не издавал, но все еще катался кубарем. Второй брат продолжал его лягать. Лицо у второго брата вспотело.

– Вы его забили насмерть… – Цзиньцзюй снова полезла к обочине.

Помощник Ян наконец встал перед вторым братом.

– Хватит, второй братец! Довольно уже!

Гао Ма откатился к рассаде острого перца на обочине дороги. Лицом он уперся в землю, а спиной развернулся к небу. Руки его распростерлись в обе стороны, пальцы побагровели, приняв сочный цвет ядовитых грибов.

Помощник Ян немного растерялся. Он сам зашел в перечные угодия, перевернул Гао Ма, потянул руку ко рту Гао Ма, точно проверяя, дышал ли тот еще.

«Они насмерть забили Гао Ма!» – Перед глазами у Цзиньцзюй запрыгали многочисленные золотые звездочки, вскоре превратившиеся в зеленые пятнышки света. Столько зеленых точек кружило, рисуя изящные дуги, у нее над головой. Цзиньцзюй протянула руку, пытаясь ухватить хоть сколько-то зеленых пятнышек. А они все не ухватывались… Все не ухватывались… Иногда вроде бы удавалось удержать в ладони одну точечку, но она улетала прочь, как только открывалась ладонь. В глубине глотки Цзиньцзюй ощутила странный сыровато-сладкий привкус. Цзиньцзюй открыла рот и увидела, как на сухую траву у нее перед грудью неспешно упал комочек чего-то ярко-красного. Кровью тошнит! Она пришла в ужас. «Меня кровью рвет…» – Цзиньцзюй ощутила большое счастье, все страхи, вся печали, все досады в один миг рассеялись подобно дыму, оставив после себя в сердце только сладостную скорбь…

Помощник Ян тем временем бранился:

– Второй брат, лютый ты малый, мать твою за ногу! Чтобы поучить его, пары оплеух хватило бы, а ты его запинал чуть ли не до смерти!

– Ты вроде как тряпками назвал нас с братом? – недовольно буркнул себе под нос второй брат.

– Тряпками я вас обоих назвал за то, что вы вдвоем даже за одной бабой углядеть не можете! Забить его до смерти я тебя не просил! – бросил помощник Ян.

– А он мертв? Мертв? – испуганно приговаривал старший брат. – Помощник Ян… А я же его не пнул ни разу…

– Старший брат, что ты говоришь? – Глаза второго брата налились кровью и вперились в старшего брата. – Это все – ради того, чтобы тебе женушку вернуть!

– Второй брат, не это имел в виду старший…

– А что тогда? – крикнул второй брат.

Помощник Ян оборвал их:

– Дурни, хватит языками чесать и препираться друг с другом, поскорее оттащите его на дорогу.

Старший и второй братья спустились с дороги на грядки, взяли Гао Ма один под голову, другой под ноги и перетащили его обратно на дорогу. Опустив Гао Ма, старший брат попой повалился вниз, задыхаясь во весь рот.

– Веревку с него снимайте! – распорядился помощник Ян.

Старший и второй братья переглянулись, ничего не сказали, но на их лицах отражался сложный мыслительный процесс. Второй брат перевернул Гао Ма лицом книзу, а руками кверху. Старший брат прополз по земле, опустил голову и стал распутывать веревку на руках Гао Ма. Цзиньцзюй сквозь бесчисленные пятнышки зеленого света наблюдала, как ожесточенно дрожали, силясь развязать, но не развязывали веревку узловатые в суставах, большие, точно веера из банановых листьев, ручищи старшего брата.

– Зубами развязывай! – крикнул помощник Ян.

Старший брат жалобно поглядел на помощника Яна, встал на корточки сбоку от Гао Ма, опустил голову и стал выкусывать намертво затянувшийся узел. Походил в этот момент старший брат на глодающую кость собачонку.

Наконец развязал узел старший брат. Помощник Ян оттолкнул старшего брата в сторонку, дернул изо всей силы веревку, точно жилы тянул из Гао Ма. Цзиньцзюй ощущала, что сердце ее все сильнее сжималось, становясь все меньше. По спине пробежал холодок.

Помощник Ян стащил всю веревку, снова перевернул Гао Ма лицом кверху, поднес указательный и средний пальцы к ноздрям Гао Ма, определенно проверяя, дышит тот или нет. Они его забили насмерть! Из-за меня забили насмерть. Братец Гао Ма… Мой Гао Ма… Сжавшееся было сердце Цзиньцзюй отпустило, она предалась сладкой скорби. Сыро-сладостная жидкость снова медленно принялась карабкаться из глубин горла. Неторопливо парило у Цзиньцзюй перед глазами множество изумрудных пятнышек света, с шелестом толкавшихся о джутовые листья. Блестел солнечный свет. На перечных угодиях Цанма прыгали тысячи, десятки тысяч теплых язычков красного огня. Из глубин перечного поля прискакала лошадка цвета красных фиников. Обмахнув себя разок хвостом, жеребенок ринулся через языки пламени. Копытца в