Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Иззи?! — Отшатнувшись, Нок едва не упал, но успел схватиться за металлические перила.

— Прости, — подняла та глаза — красные, с растекшейся к вискам тушью. — Нужно было сперва позвонить…

— Давно ждешь?

— Угу. — Девушка показала пустой стакан. — Твоя мама вынесла мне лимонада.

— Ясно…

Она постучала пальцами по свободному месту рядом с собой.

— Присядешь на минутку?

Нок заколебался. Боль от унижения тогда, в коридоре после экзамена по испанскому, еще не прошла. И, наверное, не скоро пройдет.

— Я пойму, — кивнула Иззи, — если ты не захочешь со мной разговаривать. И пошлешь меня к черту с вашего крыльца. Я только пришла сказать, что порвала с Броуди.

Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Слезы растопили решимость Нока, и он сел рядом, пристроив папку на коленях.

— Мне жаль, Из.

— Неправда. — Девушка шмыгнула носом. — Тебе он никогда не нравился. Я тебя не виню, но это так.

— О чем ты говоришь? — возразил Нок. — Да я обожал его! У него же столько прекрасных качеств! Он ленивый. Озабоченный. Лживый. У него отвратительные ногти и вечно пахнет изо рта. Продолжать?

— Нормальные у него ногти! И дыхание тоже!

— Ничего подобного. С чего мне выдумывать?

— Не знаю!

— Можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что, когда целовалась с ним, не чувствовала каждый раз вкус кукурузных чипсов?

Уголки губ Иззи дрогнули, она почти улыбнулась.

— Ну ладно, хорошо. Иногда. Хватит пытаться меня рассмешить. — Она еще крепче обхватила колени. — В любом случае это уже не важно. Между нами все кончено. Он мне изменил. Мы были на вечеринке у Кори Майер, и он вдруг куда-то исчез. Потом я пошла в туалет, и когда уже собиралась нажать на смыв, услышала какие-то звуки за занавеской в душе. Я отдернула ее, и угадай, кто там был? Мой парень и Майя Алрич топлес, обжимающиеся на коврике для ванной!

— Ого. Круто.

Иззи кивнула с несчастным видом. На другой стороне улицы у Николсонов включились автоматические поливалки. Косые лучи клонившегося к вечеру солнца, прорезав водяные арки, рассыпали по газону маленькие радуги.

— Эй, смотри! — показал Нок. — Призрак мамы Кэйлин!

Иззи взглянула через улицу на работающие разбрызгиватели.

— Не стоит над этим смеяться, Нок. Как говорит миссис Баррера, у каждого свой способ справляться с горем.

— Точно. Кэйлин видит радуги, ты находишь себе ужасных парней…

— Ну, это и правда неплохо отвлекало. Мне некогда было даже грустить в годовщину смерти Тедди — Броуди занес себе инфекцию, делая пирсинг, и я за ним ухаживала.

— Это когда он заморозил язык фруктовым льдом и проткнул канцелярской кнопкой? — вспомнил Нок. — Надо же — и что могло пойти не так?

Иззи рассмеялась, потом умолкла.

— Мне следовало поверить тебе. — Она стиснула руки на коленях. — После всего, через что мы прошли вместе, я должна была знать, что ты не станешь врать.

— Да, Из. Должна была.

Повисла долгая тягостная пауза.

— А что у тебя в папке, кстати?

— О, это… — Нок провел рукой по гладкой обложке. — Фотографии для конкурса, где я участвую.

— Того, для которого ты ездил в Шампейн?

— Ага.

— Это же просто здорово, Нок! Правда! Не хочу говорить как моя мама, но чудесно, что у тебя появился какой-то интерес в жизни. Можно взглянуть?

— Ну, я не знаю… Это вроде как… личное.

— Личное? — Зеленые, все еще мокрые от слез глаза моргнули. — Ты ведь только что сказал, что они для конкурса. Значит, другие их все равно увидят.

— Да, но… — Нок смолк, не договорив. Он не знал, как это объяснить. Первым его портфолио видел мистер Хьюз, и только Абрихей — которая все время была рядом, учила, помогала, критиковала — могла стать второй. — Прости, Из, я правда не могу.

Улыбка девушки слегка увяла, уголки губ опустились.

— Даже одним глазком нельзя?

— Нет. Извини.

— Ну ладно. — Она достала бумажный платок из заднего кармана джинсовых шорт и вытерла расплывшуюся вокруг глаз тушь. — Наверное, я это заслужила.

— Никто ничего не заслуживает, — напомнил Нок. — Мы просто получаем то, что получаем.

— Да, очередная знаменитая крупица мудрости от миссис Барреры. — Иззи поднялась и сунула платок обратно в карман. — В любом случае я хотела только рассказать о Броуди. И попросить прощения. А еще я надеюсь, что ты выиграешь свой конкурс.

— Спасибо, Из.

— Значит… друзья?

— Друзья.

Она протянула руку. Нок принял ее, и теплые пальцы охватили его ладонь. Однако он ничего не почувствовал — разве что сдержанное ощущение горько-сладкой грусти. Он понял, что в следующем учебном году — последнем в старшей школе — их отношения станут такими же, как с другими членами группы поддержки: будут иногда перебрасываться парой слов, встречаясь в коридоре, и не более того. Прежней близости не вернуть.

Ну и не страшно.

Иззи, махнув на прощание, спустилась по ступенькам и пересекла улицу. Проходя мимо лужайки Николсонов, ушла с жары на газон, к разбрызгивателям. Вокруг фигуры девушки струились каскады воды, и радуги рассыпались искрящимися фракталами света. Кадр мог бы получиться великолепный, однако Нок уже не смотрел в ту сторону. Вместо этого он раскрыл папку и отыскал снимок Абрихей, сделанный в университетской гостинице. «Сепия», — вспомнилось вдруг слово. Теплый коричневый цвет, хорошо известный по применению в цифровой фотографии. О нем у них с Патриком как-то вышел разговор, про который Нок совсем забыл, а сейчас почему-то вспомнил. Брат объяснял, что первоначально это была краска, которую еще древние греки получали из чернил каракатицы. На протяжении веков художники использовали сепию. Сам Леонардо создавал с ее помощью свои знаменитые рисунки человеческого тела.

— Подожди, — перебил Нок. — Ты про Леонардо из «Черепашек-ниндзя»? Или про какого?

Патрик рассмеялся и обнял младшего брата за плечи.

— Ох, Нок, тебя еще учить и учить…

Итак, сепия. Он закрыл папку и поднял голову. Иззи исчезла. А он наконец-то знал, что делать, — теперь, когда смог подобрать название для цвета глаз Абрихей.

Глава 27

После поездки на двух автобусах Нок оказался в Аптауне и зашагал по Бродвею, нервно жуя мятную резинку. Абрихей говорила, что иногда помогает тете в ресторанчике, когда там открывается летняя веранда во дворике и количество столиков удваивается. Нагрянуть туда без пре-дупреждения казалось отличной идеей у автобусной остановки на Лоуренс-авеню, однако сейчас, уже на месте, стоя на тротуаре и глядя через витрину, как амоуи наливает чай единственным клиентам — пожилой паре, — Нок почувствовал, что его решимость исчезает. Тете, по