Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

и не имела этого в виду. Пожалуйста, не будем продолжать. Обидно тратить наши последние дни на разговоры о неприятном. В конце концов, бедный Джонни для меня ничто, совершенно ничто. Как я могу думать о ком-нибудь другом, когда думаю о тебе?

Однако даже это не избавило Кросби от раздражения. Если бы Лили уступила и сказала, что он прав, он бы тут же сделался ласков и нежен. Однако она просто не стала спорить, чтобы не сердиться, и объявила, что все равно увидится с Джоном Имсом. Признай она свою неправоту, Кросби с радостью ее простил бы. Однако Лили Дейл была не из тех, кто нуждается в прощении. Так что они ехали если не молча, то и не за веселым разговором. Близился вечер понедельника, Кросби собирался уехать рано утром в среду. Что, если все последние дни будут отравлены подобными огорчениями!

Бернард Дейл не возобновлял разговор о своем предложении с тех пор, как Лили и Кросби прервали разговор на берегу канавки. Он несколько раз танцевал с Белл на приеме у миссис Дейл и как будто безо всякого труда вернулся к их прежней манере общения. Отсюда Белл заключила, что все позади, и была благодарна кузену. Про себя она решила вести себя так, будто ничего не было. Никому – даже матери – она не расскажет о его предложении. Ей представлялось, что и сам Бернард хотел бы сохранить в тайне свое неудачное сватовство. Однако сейчас, когда они ехали рядом, далеко оторвавшись от другой пары, он вернулся к этой теме.

– Белл, – сказал он, – есть ли у меня хоть какая-то надежда?

– Надежда на что, Бернард?

– Я не знаю, должен ли мужчина принимать единственный ответ за окончательный. Однако я точно знаю, что, когда затронуто сердце, очень нелегко смириться.

– Когда ответ дан искренне и честно…

– О, ничуть не сомневаюсь. Я не думаю, что ты была неискренна, когда запретила мне с тобой говорить.

– Бернард, я не запрещала тебе со мной говорить!

– По сути, запретила. Но, так или иначе, я не подозреваю, что ты со мною лукавила. Но почему, Белл? Я бы понял, будь ты влюблена в другого.

– Я ни в кого не влюблена.

– Вот именно. И притом, столько выгоды в том, чтобы нам объединить свои жребии.

– Бернард, это не может быть вопросом выгоды.

– Выслушай меня. По крайней мере дай мне договорить. Полагаю, я могу хотя бы думать, что не противен тебе.

– О, конечно.

– И хотя, возможно, ты не готова выйти замуж только ради выгоды, мысль, что с финансовой стороны наш брак во всех смыслах желателен, никак не может тебя от него отвратить. О своей любви я больше говорить не буду, так как не сомневаюсь, что ты мне поверила, но не следует ли тебе тщательнее вопросить свои чувства, прежде чем поступить наперекор желанию всех близких?

– Ты про маменьку, Бернард?

– Не отдельно про нее, но думаю, она одобрила бы брак, который сохранит единство семьи и даст тебе те же права на собственность, что и у меня.

– Для маменьки такой довод ничего не значит.

– Ты спросила ее?

– Нет, я ни с кем этого не обсуждала.

– Тогда ты не можешь знать. А что до моего дядюшки, я точно знаю, что это его главное желание в жизни. Ты могла бы не спешить с окончательным ответом ради него, даже если мои чувства тебе совершенно безразличны.

– Я сделала бы для тебя больше, чем для него, – гораздо больше.

– Тогда сделай это для меня. Позволь мне думать, что я еще не получил ответа на мое предложение. Назови срок – месяц, до Рождества, какой хочешь, чтобы я считал вопрос нерешенным и мог бы так сказать дяде Кристоферу.

– Бернард, это было бы бесполезно.

– По крайней мере ты показала бы ему, что готова об этом думать.

– Но я не готова об этом думать – в таком смысле. Я в точности знаю свои мысли и поступила бы очень дурно, если бы стала тебя обманывать.

– И ты хочешь, чтобы это я передал дяде как твой единственный ответ?

– По правде сказать, Бернард, меня не особо заботит, что ты скажешь дядюшке. У него нет права решать, за кого мне выходить замуж, и потому я не обязана учитывать его пожелания в этом вопросе. Я объясню тебе совсем коротко. Я не выйду замуж против маменькиного желания, но даже ради нее я не выйду замуж вопреки собственным чувствам. А что касается дядюшки, я не считаю нужным испрашивать его мнения.

– Однако он глава семьи.

– Семья меня не заботит – в таком смысле.

– И он был очень к вам всем щедр.

– Неправда. Он не был щедр к маменьке. Он очень к ней суров и недобр. Он разрешил ей поселиться в Малом доме, потому что хочет, чтобы Дейлы перед всем светом выглядели респектабельно, и она живет здесь, потому что считает, так лучше для нас. Будь моя воля, мы бы уехали отсюда завтра – или по крайней мере как только Лили выйдет замуж. Я охотнее перебралась бы в Гестуик и жила, как живут Имсы.

– Мне кажется, Белл, ты неблагодарна.

– Нет, это не так. А что до советов – в вопросе замужества я скорее посоветовалась бы с тобой. Если ты позволишь мне смотреть на тебя исключительно как на брата, я готова обещать, что не выйду замуж без твоего одобрения.

Однако такой договор решительно не устраивал Бернарда. Недели четыре назад он думал, что не особо стремится к этому браку. Он сказал себе, что кузина в достаточной мере ему по душе, что ему неплохо остепениться, что дядя разумен в своем пожелании и щедр в своем предложении, а значит, надо жениться. Он почти не допускал, что кузина отвергнет такую выгодную партию, и уж тем более не думал, что огорчится в случае ее отказа. Влюбленные часто уверяют, что на кону стоит вся их жизнь. Ни тени подобных чувств не было у Бернарда, когда он, лежа на траве у канавы, спокойно признавался в своей непылкой любви. Он не особо торжествовал бы, получив согласие Белл, и не думал, что отказ будет для него унизительным, не ждал печали, разочарования и досады. В таком расположении ума он взялся за дело и, к собственному изумлению, очень огорчился, когда Белл его отвергла. Сказав, что хочет на ней жениться, Бернард и впрямь этого захотел. Он прежде и не знал, что способен желать так пылко. Его терзали досада и неуверенность в будущем: он сильнее хотел