Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

же он все прошлые недели твердил себе, что, делая предложение, ждал, имел право ждать, что она не окажется нищей. Тогда он честно предложил ей свое сердце и готов был жениться в ближайший назначенный ею срок. Будь он осмотрительнее, он бы не совершил этой жестокой ошибки, но уж не Лили обижаться на его опрометчивость. И все равно он собирался сдержать слово и жениться на ней, хотя чем больше об этом думал, тем сильнее чувствовал, что погубит свою будущность и лишится всего того, на что мог рассчитывать. И сейчас, говоря, он хвалил себя за великодушие и чувствовал, что просто исполняет свой долг, указывая на трудности их брака.

Поначалу Лили пыталась отвечать, что будет самой бережливой женой на свете, но довольно скоро умолкла. Она с ее чуткостью поняла, что жених говорит о трудностях, которые должен преодолеть до свадьбы. «Дешевый и убогий быт мне противен, – сказал он. – Именно этого я хотел бы избежать – главным образом ради тебя». Тогда Лили пообещала, что будет терпеливо ждать – «пусть даже и семь лет», сказала она, глядя ему в глаза и пытаясь прочесть в них хоть какой-нибудь знак одобрения. «Вздор, – ответил Кросби. – Нынешние люди не библейские патриархи. Думаю, нам придется подождать два года. Дьявольски обидно, дьявольски». Что-то в его тоне покоробило Лили, и ей сделалось очень грустно.

Когда они прощались на ее стороне мостика, идущего из одного сада в другой, Кросби потянулся обнять и поцеловать Лили, как всегда. У них вошло в обычай прощаться здесь, и укромный уголок за кустами приобрел для Лили особую святость. Однако сегодня она попыталась уклониться от ласки – отвернулась от Кросби совсем чуть-чуть, но он это заметил.

– Ты на меня сердишься? – спросил он.

– О нет! Адольфус, как я могу на тебя сердиться!

И она подставила ему лицо для поцелуя почти раньше, чем он нагнулся к ней.

«По крайней мере, он не будет думать, что я к нему недобра, – и теперь это уже ничего не значит», – сказала она себе, медленно идя в темноте по газону к стеклянной двери в гостиную.

Мать сидела там одна.

– Ну, милая, весело тряслися брады сегодня в Большом доме? – спросила она.

Это была их шутка, поскольку и Кросби, и Бернард Дейл носили бороду.

– Не особо весело. И, думаю, это моя вина, потому что у меня разболелась голова. Маменька, думаю, я лягу прямо сейчас.

– Ничего не случилось, душа моя?

– Ничего, маменька. Но мы так долго катались верхом, и Адольфус уезжает, поэтому нам нужно столько друг другу сказать. Завтра последний день, потому что в среду я увижу его только утром. Хочу быть по возможности бодрой, так что пойду лягу.

И она, взявши свечу, поднялась в спальню.

Когда пришла Белл, Лили еще не спала, но попросила сестру с ней не разговаривать.

– Не говори со мной, Белл. Я пытаюсь лежать тихо и боюсь наговорить глупостей. Мне столько надо передумать, что в голове не укладывается.

Ей почти удалось сказать это весело, как будто ее одолевают исключительно приятные заботы. Тогда сестра поцеловала ее и оставила думать дальше.

Лили думала о важном – настолько важном, что часы на лестнице пробили еще много раз, прежде чем она уложила свои мысли так, что сочла это правильным, и лишь тогда уснула. Она пришла к своему решению, заливаясь слезами, от которых промокла подушка, сердце щемило и готово было разорваться, и много раз Лили в сомнениях спрашивала себя, так ли она должна поступить и в ее ли это силах. Однако наконец решение было принято, и она уснула.

Накануне договорились, что Кросби придет в Малый дом после завтрака и останется там, пока не наступит время для верховой прогулки. Однако Лили решила изменить эти планы. Позавтракав, она сразу надела шляпку и заняла позицию у моста, чтобы перехватить жениха там. Вскоре он появился вместе со своим другом Дейлом.

– Адольфус, я хотела бы прогуляться с тобой до того, как ты пойдешь к маменьке.

– Хорошо, – ответил он.

– А Бернард может докурить свою сигару на лужайке. Маменька и Белл к нему выйдут.

– Хорошо, – сказал Бернард.

И они разделились; Кросби ушел с Лили на луг, где они впервые близко познакомились в пору сенокоса.

Пока они не отошли от дома, она не заговаривала сама, только отвечала ему, почти не воспринимая, что он говорит. Наконец, сочтя, что они достигли подходящего места, Лили начала без предисловий:

– Адольфус, я кое-что должна тебе сказать – а ты должен выслушать меня очень внимательно.

Он глянул на нее и сразу понял, что речь о чем-то серьезном.

– Сегодня последний день, когда я могу это сказать, – продолжала Лили, – и очень рада, что успею сделать это сегодня. Я не знала бы, как изложить такое в письме.

– В чем дело, Лили?

– И я не уверена, что могу сказать это правильно, но надеюсь, ты не будешь ко мне суров. Адольфус, если ты хочешь разорвать помолвку, я согласна.

– Лили!

– Я говорю серьезно. Если ты этого хочешь, я согласна. И раз я предложила это сама, можешь быть уверен, я не стану тебя винить, если ты поймаешь меня на слове.

– Я прискучил тебе, Лили?

– Нет. Я никогда не устану тебя любить. Мне не хотелось говорить это сейчас, но я смело отвечаю на твой вопрос. Прискучил! Думаю, ни одной девушке не прискучит ее милый. Но я лучше умру, чем погублю тебя. Так будет лучше – во всех смыслах лучше.

– Я не говорил, что ты меня погубишь.

– Выслушай. Если ты меня оставишь, я не умру от разбитого сердца. Ничто на земле я не полюблю, как любила тебя. Однако у меня есть Бог и Спаситель, и этого мне будет довольно. К Нему я могу прибегнуть за утешением, если ты решишь меня оставить. Я обращалась к Нему…

Но тут голос у нее сорвался. Она не совладала с чувствами и, не желая, чтобы Кросби видел ее в таком состоянии, повернулась и зашагала прочь.

Разумеется, он пошел за ней, но не сразу, так что она успела вновь обрести голос.

– Да, – продолжала Лили. – Во мне есть сила, о которой я говорю. Пусть я вручила себя тебе, я готова с тобой расстаться… сейчас. И, любимый мой, я лучше расстанусь с тобой сейчас, чем повисну на тебе бревном, которое утянет тебя под воду и утопит в заботах. Да, правда. Если ты уйдешь, разумеется, со всем этим для меня будет кончено. Однако в мире есть и другое, много другого, и я сумею быть