Занесённые снегом - Алла Лебедева

основному образованию, он давал приятелям снисходительные советы. А в качестве демонстрации своего здоровья при всех измерял уровень своего давления. Стабильно цифры показывали норму «120 на 80».

Ватагин всегда был готов к эпатажу. Он любил демонстрировать своё превосходство. Считал, что вполне имеет на это право. Он красив, умён, успешен и здоров. Почему бы не показать себя миру? Он доставал расчёску и причёсывал свои густые волнистые волосы на глазах у плешивых ровесников. Хвастался своими мускулами, накаченными в фитнесс — клубе перед сморщенными и малорослыми знакомыми, которых старость уже скрутила в бараний рог. Едва он с компанией появлялся в ресторане, взгляды девушек сразу выделяли его высокую статную фигуру из остальных.

Друзья и приятели с завистью качали головой. А теперь откуда-то холодной змеёй выползла мысль: он, что гипертоник? Как все?

Такое не приходило ему в голову.

Как-то собираясь на работу, он не обнаружил свои любимые золотые часы на обычном месте на прикроватном столике.

— А ну — ка, постой! Открой свою сумочку! — потребовал он у своей новой домработницы Зои, присланной ему по рекомендации знакомых. Зоя надевала свои туфельки в прихожей. Она закончила работу и намеревалась уйти.

— Игорь Леонидович! В чём дело? Почему вы хватаете меня за руки? — возмутилась женщина.

Но Ватагин уже выхватил сумочку из её рук и вытряхнул содержимое на пол. По паркету рассыпались конвалюты с противозачаточными таблетками, помада, пудреница, монеты…

— Где мои часы? — рявкнул Ватагин и со свирепым выражением лица приступил к Зое.

— Я не знаю, где ваши часы! Вчера я видела их на тумбочке. Сегодня я не заходила к вам в спальню! — со слезами крикнула женщина и убежала, оставив сумку.

Ватагин пошел к телефону, чтобы вызвать полицию. У него вдруг потекло из носа. Последнее время хронический насморк не оставлял его. Игорь Леонидович полез в карман за платком. Вместе с платком оттуда вывалились его часы и упали на пол.

Ватагин сел в кресло и изумленно смотрел на часы. Он не мог вспомнить, когда снял их с руки и засунул в карман.

Вдруг пересохло во рту, затряслись руки. В голове пронеслись картины его детства.

Дед Кондрат с его деменцией, не узнающий собственных детей, его отец, называющий свою жену именем матери…

* * *

Ватагин, не доверяя никому, стал сам себе готовить простые завтраки. Обедал и ужинал в своём любимом ресторане «Ангара», где его знала каждая уборщица. Он забросил застолья с водкой и пивом, воздерживался от компаний с назойливыми женщинами. Полюбил уединение, философские романы и стал склонен к размышлениям.

— Кто бы мог подумать, что эпатажный Ватагин станет отшельником. Между прочим, девушки, по — прежнему, спрашивают о тебе, — однажды сказал его приятель Петр Кузнецов.

— Надоели мне эти товарно-денежные отношения, — буркнул Игорь Леонидович.

— Увлечение философией обычно говорит о наступающей телесной дряхлости. А что ты хотел, брат? Чтобы молоденькие девушки полюбили твои седые кудри? Не ты ли первый изгалялся над нашим профессором Буковым, когда тот красовался перед студентками? А ведь Букову было столько, сколько тебе сейчас. Вот и представь, каким тебя видят милые молодые создания. Мы с тобой платим им за то, что они питают нас молодой энергией и заставляют забыть о летах. Недаром, две тысячи лет помнят историю о старом царе Давиде и его юной наложнице Вирсавии. Так что не ропщи, а смирись, — произнес Кузнецов, задрав вверх указательный палец.

— Хорошо тебе разглагольствовать. Тебя дома ждет верная жена и куча потомков. А я не могу никому доверить даже своего кота без опасений, что его отравят. Вот бы Еньку вернуть… — вырвалось у Ватагина.

Кузнецов прищурил глаза и пристально взглянул на приятеля.

— Если уж ты склонился к философии, то должен знать, что возвращение к прошлому — худшее из заблуждений. Расставание с Енной произошло не случайно, а вследствие твоих активных стараний. Есть женщины, по-матерински прощающие всё своему мужу, а есть такие, как твоя Енна. Не зацикливайся на пустых фантазиях. Не надо двигаться в пространстве зигзагами. Говорю тебе, любя, — сказал Кузнецов.

Но Ватагин только с досадой махнул рукой.

* * *

Игоря Леонидовича, ранее любившего внешнюю красоту, блеск и показную роскошь, потянуло на настоящее и натуральное. На то подлинное, не громогласное, что не только не увядает, но ценится с годами всё больше. Он всё чаще вспоминал про Енну.

Ему стали сниться сны с её участием. Он просыпался и воспроизводил в памяти те далёкие дни, когда они были вместе. Маленького Ника, лежащего на его груди, аромат блинов из кухни, волнующий голос Енны, зовущей его к завтраку. А ночами…

Эти воздушные золотистые пряди волос, спускающиеся ему на плечи. Эти глаза цвета глубокой морской воды. А, главное — доверчивость, искренность и любовь в этих прекрасных глазах. Почему он потерял всё это?

Ватагин не любил самокритику и копание в совершённых ошибках. Он не отрицал свои проступки, но верил, что за давностью лет они потеряли свою значимость. Он захотел вновь испытать то ощущение безграничного душевного полёта и сладостной неги.

От общих знакомых он знал о том, что Енна давно замужем. Но разве есть что-то, что остановило бы Ватагина, когда он чего-то желал?

Тем более, второй муж Енны — простой работяга. Что у них может быть общего? У грубого водилы и изящной трепетной Енны? Он привык получать желаемое и отступать от своих жизненных принципов вечного победителя не собирался.

* * *

Но Енна разговаривала с ним по телефону сухо и не охотно. А когда он стал более напористым, вообще перестала брать трубку. Это было странно. Раньше его напористость, граничащая с наглостью, нравилась ей.

Однажды Игорь встретил Енну на улице Иркутска. Она шла по проспекту Карла Маркса вместе с Юлией.

— Здравствуйте! Еня, ты можешь уделить мне минуту для разговора наедине? — спросил Игорь.

— Говори при Юле. От неё у меня нет секретов, — подчёркнуто вежливо сказала Енна.

— Ты до сих пор обижена на меня? — спросил Ватагин и взял бывшую жену за руку.

— Отнюдь. Всё в прошлом. Что ты хотел мне сказать? — Енна высвободила руку.

Встретив через столько лет своего бывшего мужа, она с облегчением поняла, что ничего не чувствует по отношению к нему.

— Хотел пригласить тебя поужинать. Можешь прийти с Юлей, если хочешь, — предложил Ватагин, отчего-то волнуясь. Давно он не испытывал волнения от общения с женщинами.

— Благодарю. Но у нас срочные дела. Извини, — Енна попрощалась и они с Юлей пошли дальше.

Ватагин посмотрел ей вслед.

Конечно, постарела, морщинки появились на лице.