Вечер - Кент Харуф

через комнату, опираясь на металлическую трость. Толкнул дверь и вышел в коридор. Затем социальная работница Роуз Тайлер вышла в приемную. Приземистая темноволосая женщина спортивного телосложения в ярком платье.

– Бетти, – позвала она. – Лютер. Хотите зайти?

– Мы просто сидим тут и ждем тебя, – ответил Лютер. – Вот и все.

– Я знаю. Я готова с вами сейчас поговорить.

Они встали и проследовали за ней по коридору, вошли в тесную переговорную без окон, сели за квадратный стол. Бетти поправляла подол платья, пока Роуз Тайлер закрывала дверь, усаживалась напротив. Она достала папку, открыла ее, пролистала, быстро вчитываясь в документы, и наконец взглянула на пару.

– Итак, – сказала она. – Как вы в этом месяце? Все ли идет так, как вам бы хотелось?

– О, мы отлично справляемся, – ответил Лютер. – Думаю, не на что жаловаться. Верно ведь, дорогая?

– У меня все еще живот болит.

Бетти бережно положила руку на живот, будто там находилось что-то хрупкое.

– Я едва сплю по ночам, – продолжила она.

– Ты ходила к врачу, как мы договаривались? Мы назначили тебе прием.

– Я ходила к нему. Но он мне не помог.

– Он прописал ей таблетки, – сказал Лютер. – Она их пьет.

Бетти оглянулась на него:

– Но они не помогают. Мне все время больно.

– Что за таблетки? – спросила Роуз.

– Я дала рецепт аптекарю, он выдал лекарство. Таблетки у меня дома на полке.

– Ты не помнишь название?

Бетти окинула взглядом пустую комнату.

– Сейчас не припомню, – ответила она.

– Ну, они такие, в коричневом пузырьке, – сказал Лютер. – Я напоминаю ей их пить.

– Ты должна пить их регулярно. Иначе не поможет.

– Я пью, – сказала она.

– Да. Что ж, давай посмотрим, как ты будешь чувствовать себя через месяц.

– Надеюсь, они скоро подействуют, – проговорила Бетти. – Нет сил больше терпеть.

– Я тоже надеюсь, – согласилась Роуз. – Порой нужно время, правда ведь?

Она снова открыла папку и быстро ее просмотрела.

– Вы хотите еще что-то со мной обсудить?

– Нет, – ответил Лютер. – Как я и сказал, мы отлично справляемся.

– А как же водитель автобуса? – спросила Бетти. – Похоже, ты про нее забыл.

– О? – удивилась Роуз. – А что не так с водителем автобуса?

– Ну, она меня бесит. Она не имеет права со мной так разговаривать.

– Да, – сказал Лютер.

Он подвинулся вперед, положил толстые руки на стол:

– Она сказала Бетти, что не обязана ждать Ричи и Джой-Рэй. Сказала, ей нужно забирать пятнадцать детей.

– Восемнадцать, – поправила его Бетти.

– Нехорошо так разговаривать с моей женой. Я намерен позвонить по этому поводу директору.

– Погодите, – прервала их Роуз. – Помедленнее, расскажите, что случилось. Ричи и Джой-Рэй были у дороги вовремя? Мы ведь это уже обсуждали.

– Они вышли. Были одеты и готовы.

– Так ведь и должно быть. Водитель автобуса очень торопится.

– Они вышли, как только она просигналила.

– Как зовут водителя? Вы знаете?

Лютер посмотрел на жену:

– Мы знаем, как ее зовут, дорогая?

Бетти покачала головой:

– Она нам не представилась. У нее светлые волосы – это все, че мы знаем.

– Да, что ж. Хотите, я позвоню и узнаю, что происходит?

– Позвоните заодно директору. Скажите, че она с нами творит.

– Я позвоню. Но вы тоже должны помогать.

– Мы и так помогаем.

– Знаю, но вам нужно постараться поладить с ней. Что вы будете делать, если ваши дети не смогут ездить на автобусе?

Они взглянули на Роуз, потом на стену напротив, на которой висел постер. «ППМ – Программа помощи для малоимущих» значилось на нем красными буквами.

– Так, посмотрим, – сказала Роуз. – Вот ваши продовольственные карточки.

Она вынула карточки из папки на столе: брошюрки с номиналом в один, пять, десять и двадцать долларов, все разных цветов. Подвинула их через стол, и Лютер передал их Бетти, чтобы та убрала их в сумочку.

– Вы вовремя получили социальное пособие в этом месяце? – спросила Роуз.

– О да. Чеки пришли вчера по почте.

– Вы обналичиваете чеки, как мы договорились, и складываете деньги в отдельные конверты на разные расходы?

– Они у Бетти. Покажи ей, дорогая.

Бетти вынула из сумочки четыре конверта: «Дом», «Продукты», «Коммуналка», «Прочее». Каждый конверт подписан аккуратными печатными буквами самой Роуз Тайлер.

– Хорошо. Итак, на сегодня все?

Лютер посмотрел на Бетти, затем повернулся к Роуз:

– Ну, жена не перестает говорить о Донне. Похоже, она все время о ней думает.

– Я просто вспоминаю ее, – сказала Бетти. – Не понимаю, почему мне нельзя ей звонить. Она ведь моя дочь.

– Конечно, – откликнулась Роуз. – Но суд запретил тебе с ней общаться. Ты ведь знаешь.

– Я просто хочу поговорить с ней. Это ведь не личный контакт. Я просто хочу узнать, как она.

– Звонок будет считаться контактом, – объяснила Роуз.

Глаза Бетти наполнились слезами, она обмякла на стуле, руки еще лежали на столе, но волосы упали ей на лицо, несколько прядей прилипли к влажным щекам. Роуз передала ей коробку «Клинекса» через стол, и Бетти взяла салфетку и принялась вытирать лицо.

– Я бы ей не докучала, – проговорила она. – Я просто хочу с ней поговорить.

– Тебе ведь от этого плохо?

– А тебе не было бы плохо? На моем месте?

– Да. Уверена, что было бы.

– Ты просто должна держаться, дорогая, – сказал Лютер. – Это все, че тут можно сделать.

Он похлопал ее по плечу.

– Она ведь не твоя дочь.

– Не моя, – признал он. – Я имею в виду, нужно держаться изо всех сил. Че тут еще поделаешь?

Он взглянул на Роуз.

– А как там Джой-Рэй и Ричи? – поинтересовалась Роуз. – Как они поживают?

– Ну, Ричи дерется в школе, – сказал Лютер. – Пришел на днях с разбитым носом.

– Это потому, что его задирают другие ребята, – добавила Бетти.

– Я научу его на днях, как давать сдачи.

– В чем причина этого, как думаете? – спросила Роуз.

– Я не знаю, – призналась Бетти. – Просто они вечно его задирают.

– Он что-то рассказывает?

– Ричи ничего про них не говорит.

– Это потому, что я его так учил: подставь другую щеку, – сказал Лютер. – Тому, кто ударит тебя по щеке, подставь другую щеку. Это из Библии.

– У него всего две щеки, – заметила Бетти. – Сколько щек ему еще подставлять?

– Да, – согласилась Роуз, – всему есть предел.

– Мы дошли до предела, – подхватила Бетти. – Я не знаю, че нам делать.

– Нет, – возразил Лютер, – в остальном нам не на что жаловаться.

Он сидел на стуле прямо, явно готовый уйти или перейти к следующей теме:

– По-моему, мы вполне неплохо живем. Просто надо брать, че дают, и не жаловаться, я всегда так говорю. Меня кто-то когда-то этому научил.

3

Он был