Час тьмы - Барбара Эрскин

Люси пробежалась взглядом по кухне. Коробки с сумками нигде не было.

– Кофе – с удовольствием, спасибо. – Долли отложила тряпку и откинулась на спинку стула. – Вчера мне звонил мистер Майкл, осведомлялся, как у вас идут дела. Сказал, что вы можете приехать завтра, если хотите, хотя это и суббота. Он будет здесь один. Шарлотта Футынуты не появится.

У Люси поднялось настроение.

– Было бы замечательно. Я смогу задать ему еще несколько вопросов про Эви. Вам не показалось, что он устал от разговоров о ней, нет?

Долли засмеялась.

– Вот уж вряд ли.

– Все, что вы дали, мне очень пригодилось. – В ожидании, пока закипит чайник, Люси смотрела в окно. На плюще около бельевой веревки сидел крапивник, кокетливо поднимая хвост. – Я начала раскладывать все материалы в хронологическом порядке. Надеюсь найти в бумагах какие-то адреса. Например, где Эви жила после войны, до того как поселилась здесь. Вы назвали улицу, но мне нужен и номер дома.

– С этим я помочь не могу. А мистер Майкл не знает?

Люси покачала головой. Она взяла банку с молотым кофе и насыпала несколько ложек в кофейник.

– А его кузен Кристофер не в курсе, как вы думаете? Я вскоре собираюсь с ним встретиться.

– Нет! – Долли, похоже, испугалась. – Вам не следует с ним разговаривать.

Люси перестала мешать кофе и застыла.

– Почему же?

– Я не имею права об этом распространяться. Могу только сказать, что они с мистером Майклом не ладят.

Люси отложила ложку. Вообще-то она не удивилась. Когда Майк упоминал о брате, тон у него был недоброжелательный. Да и чему удивляться, если Кристофер захапал все картины Эви. Навскидку в сумме они наверняка стоят больше, чем этот коттедж.

– А еще я посетила ферму Бокс-Вуд, – продолжила Люси. – Миссис Чаппелл все мне показала. – Она разлила кофе по чашкам. – Приятный дом. – О призраке Люси решила не упоминать. – От нее я и узнала о мемориальной доске в церкви. Так грустно. Отец и мать Ральфа тоже похоронены около той церкви.

Она нашла могилы в дальнем углу кладбища под узловатым дубом, прежде чем отправиться в деревню отдавать ключ, и пообещала себе вернуться туда с цветами. Обе могилы выглядели заброшенными. Люси удалось прочитать на потемневшем от непогоды камне даты жизни Рейчел и Дадли Лукас. Отец Ральфа и Эвелин скончался в 1950 году, мать – в 1959-м. Всего через десять месяцев после смерти матери Эви продала ферму и перебралась из Лондона в Роузбэнк. Никаких следов погребения Ральфа обнаружить поблизости не удалось. Интересно, где он похоронен.

– Трагическая история, правда? – Люси поставила на стол две чашки с кофе и села напротив Долли. – Меня очень беспокоит, что вещи, которые перенесли в мастерскую, ничего не говорят о личности Эвелин. Я не нашла ничего связанного с ее частной жизнью. Как вы думаете, все эти документы тоже забрал Кристофер?

Долли помрачнела.

– Он прошерстил весь коттедж. Меня отослал прочь и велел не возвращаться, пока он здесь не закончит. Не удивлюсь, если он все прибрал к рукам. Он даже это серебро оставил только потому, что оно повреждено. – Домработница осторожно погладила вмятину на одном из стоящих на столе подсвечников, взглянула на Люси и, немного помолчав, видимо, приняла решение. – Мне все-таки удалось кое-что сохранить. – Она еще немного подумала и продолжила: – Поняв, в какую сторону дует ветер, я, уходя, прихватила с собой два дневника, которые Эви хранила в спальне. Собиралась рассказать об этом мистеру Майклу, но потом догадалась, что братья друг друга не любят, и не захотела доставлять ему сложностей с завещанием и прочими формальностями, поэтому просто промолчала. Но вы, думаю, должны их увидеть. Мне кажется, Эви была бы не против.

Люси заметно приободрилась.

– По словам Кристофера, мне она совсем ничего не оставила, – рассказывала дальше Долли, тщательно натирая подсвечник. – Очень странно. Эви говорила, что отписала мне две маленькие картины и небольшую ежегодную ренту. Я ведь так долго с ней прожила. Но после ее смерти мне было сказано, что в завещании обо мне не упоминается и я не могу ни на что рассчитывать. Мистер Майкл возместил мне несправедливость. Он заявил, что не верит, будто Эви про меня забыла, и выделил мне часть своих денег, но я думаю, что Кристофер попросту солгал. Он плохой человек.

Люси была потрясена. Как можно обобрать старую верную компаньонку?

– Какая несправедливость, – тихо произнесла она. – Мне бы очень-очень хотелось взглянуть на дневники. Я только прочитаю и сразу же верну их вам. Обещаю обращаться с ними очень бережно. – Она не могла скрыть своей радости.

Долли кивнула. Она не поднимала глаз.

– Я вам доверяю, – произнесла старушка. – Я много думала об этом и считаю, что пора Эви получить признание, которого она заслуживает. Как же так: она знаменитость, но о ней ничего не известно.

Люси улыбнулась.

– Да, я понимаю, о чем вы. И полностью согласна.

– Я подумала: посмотрю-ка я ее сумки, – сказала Долли, – вдруг вы не догадаетесь, и нашла несколько писем, которые могут быть вам интересны, но большая сумка, в которой хранились все ее немудреные ценности и с которой она ходила до самой смерти, оказалась пуста. Можно спросить у мистера Майкла, но я подозреваю, что ее обчистил Кристофер, даже золотую пудреницу умыкнул. – Глаза у пожилой женщины внезапно наполнились слезами. – На связке ключей висела медаль с изображением святого Кристофера, которую Эви всегда носила с собой. Она говорила, что медаль принадлежала ее брату. Ей отдали медальон после его гибели. Эви хотела, чтобы я унаследовала ее и передала своему внуку – он служит в авиации.

Даже признав, что Кристофер Марстон, скорее всего, имел право забрать из имущества Эвелин все, что ему заблагорассудится, Люси про себя решила обязательно встретиться с ним, и как можно скорее. Судя по рассказам, он выглядел жадным и малоприятным человеком. Но Люси это не пугало. Поскольку он единственный живой потомок Эви, кроме Майка, было бы немыслимой небрежностью не взять у него интервью, но становилось все более и более понятно, что за очевидный недостаток информации об Эви нес ответственность именно этот человек.

– Я принесу дневники на следующей неделе, – пообещала Долли. Она наконец подняла взгляд.

– А вы сами их читали? – осторожно полюбопытствовала Люси.

Долли потрясла головой.

– Не смогла, это же личные заметки. Но вам можно: вы ее не знали. Она вела дневник до самой смерти, а значит, одна из тетрадок содержит ее самые последние