Час тьмы - Барбара Эрскин

Люси, не зная, что сказать, молча смотрела на него.

– И какие же выводы вы сделали? – прошептала она наконец.

– Что нужно за ланчем расспросить вас поподробнее, прежде чем я смогу вам полностью доверять.

К лицу Люси прилила кровь.

– Я не люблю допросов!

– Это была шутка.

– Так уж и шутка?

Он кивнул.

– Я полагал, что вы уже поняли: мы с братом не ладим. Он зачем-то мутит воду, и мне очень интересно зачем. Так что… – Майк слез со стола и протянул руку: – Поскольку уже первый час и я, к примеру, проголодался, предлагаю пойти в паб, выпить чего-нибудь и съесть по сэндвичу, а заодно обсудить, чего так боится Кристофер.

– Мне казалось, это очевидно. – Люси встала и, игнорируя протянутую руку, схватила сумку. Она внезапно перестала чувствовать под ногами твердую почву.

– Для меня – нет. – Майк неподвижно стоял на месте. – Посвятите меня.

Она направилась к двери.

– Ваши отношения с братом – совершенно не мое дело.

Майк схватил ее за запястье и остановил.

– Разве вы уже не ввязались в это дело? Если хотите писать о нашей семье, вам нужно знать правду, а если вы рассчитываете на мою помощь, то и мне тоже хорошо бы понимать, в чем загвоздка. Так расскажите мне, что вы думаете.

– Ладно. Ваш брат, кажется, прибрал к рукам все произведения Эви. До единого. Даже две маленькие картины, которые Эви обещала оставить Долли. Забрал альбомы с набросками и дневники. Всё. По мнению Долли, он присвоил гораздо больше, чем ему полагается по закону.

– Но таковы были условия завещания, – мягко возразил Майк. – Ему картины, мне коттедж. Вроде всё по справедливости. Я бы тоже хотел иметь пару работ бабушки и разозлился, что она, видимо, забыла отписать Долли обещанные пейзажи и небольшую ежегодную ренту, но мы должны следовать последней воле Эви.

– Тогда, возможно, Кристофер чувствует себя виноватым в том, что ему досталось больше, чем следовало, – предположила Люси. – Вина с особенной силой вынуждает людей к агрессии. В конце концов, картины, скорее всего, стоят целое состояние. Я знаю, что дома в нашей стране дорогие, но, вероятно, не настолько, как собрание произведений Эвелин Лукас. Видимо, Кристофер понимает это. Я признаю, что картины Эви малоизвестны, поскольку не значатся в аукционных каталогах, и многие полотна рассеяны по разным владельцам, но, поверьте мне, они имеют очень большую ценность.

Не в первый уже раз она и сама испытала укол вины за то, что не сказала внуку художницы о портрете, стоящем у нее дома в мастерской. Особенно в свете того, что Кристофер обвиняет Люси в желании нажиться на Эви. В конце концов, зачем иначе Ларри купил эту картину?

Она замолчала, глубоко погрузившись в размышления и не замечая устремленный на нее задумчивый взгляд Майка. Оба внука Эви нерасторжимо вплетены в историю, и она непременно должна встретиться с Кристофером. У него в руках ключ к жизни художницы. Пусть он и не знал ее лично, но сейчас в его владении находятся все ее дневники, и Люси надо исхитриться и каким-то образом заполучить их.

– Чем Кристофер зарабатывает на жизнь? – спросила она наконец.

– Он вроде как банкир. Живет в Мидхерсте. – Майк добродушно оскалился. – И это все, что я могу вам сказать, кроме того, что встреча с ним сулит вам сплошные неприятности. Пожалуйста, подумайте очень хорошо, прежде чем решитесь.

Люси кивнула.

– У меня нет другого выхода, Майк. Вы должны понимать. У него хранятся дневники Эви, лучшая часть ее архива. Возможно, мне удастся убедить вашего брата, что я вовсе не преступный гений, каким он, по-видимому, меня считает.

– Преступный гений, – повторил Майк. – Превосходное начало нашей дискуссии за ланчем.

На этот раз они нашли столик в углу бара, заказали два «обеда пахаря»[13] и два бокала красного вина.

– Ладно. Допустим, я ваш адвокат, – начал Марстон, когда они уселись.

В пабе было уже шумно, и он наклонился к Люси, чтобы она его слышала. Люси почувствовала, как его нога под маленьким столиком задевает ее ногу, но постаралась не обращать внимания.

– И против какого обвинения мне предстоит защищаться?

– Против вышеуказанного: будто бы вы алчная и бесчестная самозванка-недоучка. Кажется, такова была суть заявления Кристофера.

Она сделала глубокий вдох, подавив негодование.

– Хорошо. По порядку. Алчная. Это сложно опровергнуть, но я сомневаюсь, что смогу получить прибыль от книги, разве что она станет бестселлером. Мне, конечно, хочется надеяться на лучшее, но было бы глупо рассчитывать на большой барыш. – Она печально улыбнулась. – В ответ же на обвинения в попытке украсть принадлежавшие Эви вещи, думаю, надо напомнить, что ваш кузен не оставил ничего ценного для вора. – Она подняла взгляд и посмотрела Майку в глаза.

– Ого, – произнес он. – Ладно. Дальше.

– От обвинения в бесчестности защититься еще труднее, разве только принять во внимание, что в поле зрения полиции я не попадала и никогда в жизни никто не мог заподозрить меня в плутовстве… – Она помолчала, подумав о стоящем дома портрете. – Могу только сказать, что вам придется поверить мне на слово.

– А насчет отсутствия глубоких знаний?

– Ну, здесь я стою на твердой почве. У меня степень магистра по истории искусства и докторская диссертация по орнаментам в архитектуре восемнадцатого века. Я также обладательница престижного гранта, выданного на исследования, а это кое-что да значит. Если бы ваш кузен внимательно изучил сведения о моем образовании, он бы об этом знал. Все сведения можно прочитать хотя бы в «Гугле».

– В самом деле.

– И вы тоже могли бы туда заглянуть. – Она отхлебнула вина. – Или уже заглядывали?

Он не ответил.

Люси опустила голову, не желая встречаться с ним глазами.

– Понятно. – Она немного подождала, но Майк так ничего и не сказал. – Кристофер упомянул о привидении на ферме Бокс-Вуд? – спросила она наконец, меняя тему.

– Нет.

– Интересно, Элизабет говорила ему об этом?

– Сомневаюсь. Кристофер – не тот человек, с которым можно откровенничать на такую тему.

– Вы хорошо его знаете?

– Он мой двоюродный брат.

– Да, но это ничего не значит. Например, мой кузен живет в Австралии, и мы никогда не виделись.

– Ну… – Майк задумчиво потер подбородок. – Он на четыре года старше меня. Детьми мы часто встречались на семейных праздниках в Роузбэнке. Разница в возрасте не позволяла нам играть вместе или дружить, но мы периодически виделись. Когда выросли, мы неплохо ладили, но после смерти