Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин

На улице минус шесть, и, очнувшись, Эй Джей видит, что рука, которой он упирается в лед, посинела.

Он встает и греет руки о куртку. На пробежках с ним такого еще не случалось.

— Мадам Оленска, — говорит он.

Доктор Роузен проводит полный осмотр. Для своего возраста Эй Джей в хорошей форме, но что-то в его взгляде смущает врача.

— Больше никаких отклонений не замечали? — спрашивает она.

— Ну… возможно, это старость, но в последнее время у меня периодически случаются вербальные заскоки.

— Заскоки?

— Ловлю себя на оговорках. В принципе, ничего особенного. Но иногда я путаю слова. Вместо «детство» говорю «бегство». А на прошлой неделе обозвал «Гроздья гнева» «Гвоздодером». Сами понимаете, для человека моей профессии это проблема. Причем сам я не замечаю ошибок. Моя жена надеется, что от этих приступов может помочь какое-нибудь лекарство.

— Афазия, — говорит врач. — Нехороший симптом.

Учитывая историю болезни Эй Джея, доктор Роузен решает направить его к бостонскому специалисту по заболеваниям мозга.

— Как поживает Молли? — спрашивает Эй Джей, чтобы сменить тему. Неприветливая девушка уже лет шесть или семь у него не работает.

— Буквально на днях ее приняли… — врач называет программу для молодых писателей, но Эй Джей не слушает. Он думает о своем мозге. Какой парадокс: о том, что вышло из строя, приходится рассуждать при помощи того, что вышло из строя. — … уверена, что напишет великий американский роман. И похоже, что виноваты в этом вы с Николь, — говорит доктор.

— Готов понести наказание, — говорит Эй Джей.

Мультиформная глиобластома.

— Произнесите, пожалуйста, по буквам, — просит Эй Джей. Он никого не взял с собой на прием. Не хотел никому говорить, пока сам не будет уверен. — Хочу потом посмотреть в «Гугле».

Эта разновидность рака настолько редкая, что онколог в Общеклинической больнице штата Массачусетс сталкивался с ней всего дважды: читал о ней научную работу и видел ее по телевизору в сериале «Анатомия страсти».

— Чем закончился случай, описанный в научной работе? — спрашивает Эй Джей.

— Смерть. Два года, — говорит онколог.

— Два хороших года?

— Я бы сказал, один неплохой год.

— А в сериале? — хватается за соломинку Эй Джей.

Онколог смеется, и его сухой смех прорезает комнату бензопилой. Обхохочешься с этим раком!

— Не думаю, что разумно строить прогнозы на основании мыльных опер, мистер Фикри.

— А все-таки?

— Кажется, пациента прооперировали, тот пожил еще пару серий, думал, что опасность миновала, сделал предложение своей девушке-врачу, схлопотал сердечный приступ, вроде бы не связанный с раком мозга, и в следующей серии умер.

— М-да.

— Моя сестра пишет для телевидения, и, по-моему, у телевизионщиков это называется трехсерийной дугой.

— Значит, жить мне осталось от трех серий до двух лет.

Онколог опять включает бензопилу.

— Вы молодец. Не теряете чувства юмора. И предположение ваше, пожалуй, близко к истине.

Врач советует немедленно оперировать.

— Немедленно?

— Ваши симптомы были замаскированы под малые припадки, мистер Фикри. Результаты сканирования показывают, что опухоль успела достаточно сильно разрастись. Я бы на вашем месте не тянул.

За операцию надо отдать почти столько же, сколько ушло на первый взнос по ипотеке. Неясно, какой процент этой суммы покроет убогая медицинская страховка мелкого бизнесмена.

— Сколько времени я выиграю, если сделаю операцию? — спрашивает Эй Джей.

— Смотря сколько мы сумеем вырезать. Если получится чистый край, то десять лет. Если не получится, то, наверное, года два. Опухоли вашего типа неприятны тем, что имеют обыкновение вырастать заново.

— В случае успешного удаления я останусь овощем?

— Зачем сразу овощем? Мы не любим подобных терминов, мистер Фикри. Но речь идет о вашей левой лобной доле. Вероятно, у вас время от времени будут проблемы с речью. Усилится афазия и так далее. Но мы не будем переступать черты, за которой человек фактически перестает быть собой. Разумеется, без врачебного вмешательства опухоль будет расти, пока полностью не уничтожит речевой центр. Похоже, это так или иначе произойдет. Вопрос только в том, когда.

Эй Джею почему-то вспоминается Пруст. Все думают, что он прочел «В поисках утраченного времени» целиком, и он никого не разубеждает, хотя на самом деле осилил только первый том. Да и то с великим трудом. И теперь ему приходит в голову: «По крайней мере, не придется дочитывать остальное».

— Мне нужно обсудить это с женой и дочерью, — говорит Эй Джей.

— Да, конечно, — отвечает онколог, — только не затягивайте.

В поезде, а потом на пароме до Элиса Эй Джей думает о том, как Майя будет учиться в колледже, а Амелия выплачивать кредит за дом, купленный меньше года назад. Шагая по улице капитана Уиггинса, он уже знает: нельзя делать операцию, если она оставит его родных и близких у разбитого корыта.

Эй Джей пока не готов к разговору с женой и дочкой, поэтому он звонит Ламбиазе, и они встречаются в баре.

— Расскажи мне хорошую историю о копе, — просит Эй Джей.

— В смысле, историю, в которой коп хороший, или интересную историю, которая связана с полицейскими?

— Какую хочешь. Мне нужно что-то занимательное, чтобы отвлечься от своих проблем.

— Да какие у тебя проблемы? Идеальная жена. Идеальный ребенок. Хорошая работа.

— Потом объясню.

Ламбиазе кивает.

— Ладно. Дай подумаю. Лет эдак пятнадцать назад жил на нашем острове мальчик. Он целый месяц не появлялся в школе. Каждый день говорил родителям, что пойдет, и каждый день прогуливал. Даже если они приводили его за руку, он улучал момент и сбегал.

— Куда?

— В том-то и весь фокус. Родители подозревают, что у него крупные неприятности. Он парень хулиганистый, и компания у него такая же: получают плохие оценки и носят висячие штаны. У родителей продуктовый ларек на пляже, так что с деньгами негусто. В общем, родители не знают, что думать, и я решаю денек посидеть у парня на хвосте. Он идет в школу, и до конца первого урока ничего особенного не происходит. Но как только звенит звонок, его как ветром сносит. Я иду следом, и в итоге мы останавливаемся у здания, в котором я до этого никогда не был. Я на перекрестке Мэйн и Паркер. Что у нас там?

— Библиотека.

— Бинго! Ты же знаешь, я в то время почти не читал. Поднимаюсь я, значит, за мальцом по лестнице и захожу в читальный зал. Парень выбирает кабинку поукромнее, в заднем ряду. Ну, думаю, сейчас наркоту достанет. Обстановка самая что ни на есть подходящая. Никто не мешает. Но угадай, что я вижу у него на столе?

— Полагаю, книги. Разве это не первое, что приходит в голову?

— У него одна