Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

у них возникало чувство неловкости. Педро пришел на память период, когда Сара вдруг начала угасать. Ей было тогда четырнадцать лет, и она собиралась поступать в лицей. Если судить по школьным документам, она была идеальной ученицей. Ей все удавалось. Она была умной, красивой, общительной. Окруженной группой верных друзей. Среди них выделялись два мальчика, и Педро подозревал, что они влюблены в нее. Когда Сара, едва ли не в один день, изменилась, будто стерла собственную личность, все очень удивились. Что спровоцировало это странное явление? Педро так никогда точно и не узнал. Цветок увядал на глазах. Девочка не позволяла себе никаких развлечений, отказывалась встречаться с друзьями, заниматься шопингом или отдыхать на пляже. Утреннее одевание превратилось у нее в способ маскировки. Она перестала есть, словно старалась исчезнуть. Зачем ей нужно было так насиловать свое тело? Что оно ей сделало?

Все три месяца ее пребывания в клинике и ему, и Веронике были запрещены посещения и любое общение с ней. Как если бы именно они были причиной ее состояния. Педро ужасно страдал от этого. Как он мог не чувствовать себя виноватым? Он плохо играл роль приемного отца и защитника. Основа их брака тоже была поставлена под вопрос. Какой же это обман! Сложившаяся ситуация окончательно подвела черту под их семейными отношениями. Вероника и Педро теперь просто жили в одной квартире. У каждого своя спальня, свои страдания, своя жизнь.

Он считал себя обязанным каждый день после работы прогуливаться под окнами педиатрического отделения. Ходил взад-вперед, сцепив руки за спиной и задрав голову. В ожидании малейшего знака. И чтобы напомнить своему цветочку, своей малышке, что он не бросит ее и всегда будет рядом. Впрочем, разве она не воспроизводила сейчас тот же ритуал, ежедневно приходя к нему? Он задавался вопросом, не появились ли у Сары накануне выздоровления те же опасения, что и у него сейчас. То же чувство оторванности от мира. Когда-нибудь он спросит ее об этом. Но не сегодня. Она грустно рассматривала фото на противоположной стенке и выглядела раздосадованной.

– О чем ты думаешь?

– О том, что ты не был честен со мной.

Педро вопросительно приподнял бровь:

– Ты… о чем?

– Ты дал мне понять, что хочешь восстановить отношения с семьей. Что это критически важно для твоего выздоровления, выживания… И я постаралась сделать максимум возможного. Помчалась в Ля-Торш, чтобы встретиться с Аделиной и Тиагу, в Лиссабон на поиски Томаша. И тут узнаю, что за двадцать лет ты не сделал ни шагу им навстречу! Этого я понять не могу…

Он опустил голову:

– Думал… ты знаешь.

– Так вот, нет, не знаю… Все эти годы я считала, что они хотя бы прочли твои письма. Я в это верила, и это меня обнадеживало.

Педро закусил губу.

– Даже если бы они были неспособны тебя простить, они, по крайней мере, знали бы, что ты чувствуешь свою вину и думаешь о них. Что ты их по-прежнему любишь.

Ее голос сел. Как и голос Педро.

– Я не смог.

– Почему?

– Случая… не было.

– Ты забыл о похоронах Эво! Все трое на них присутствовали.

– Полно народу… И Томаш… отказался подойти.

Сара вздохнула.

– А почта? Она пока еще существует!

У него был виноватый вид ребенка, пойманного на шалости, и он отвел глаза. Чайка, севшая на внешний подоконник, выглядела более уверенной в себе, чем он. Она-то могла в любой момент улететь.

– Надеюсь, ты хотя бы не выбросил эти письма?

Он помотал головой.

– Где они?

Педро заколебался. Как ей объяснить, что он всегда боялся неудобной правды, содержащейся в них? Невнятных сожалений, написанных к тому же чужой рукой. Гладких слов, не до конца принадлежащих ему.

– Под матрасом, – выдохнул он.

– Под матрасом в твоей спальне?

– Да…

Сара улыбнулась. Педро не понял, что тут смешного. В кино всегда выбирают такой тайник.

– Ты разрешишь мне доставить их адресатам?

– Я должен… это сделать сам, – ответил он, не отрывая глаз от чайки.

– Я тоже так думаю. Твои слова станут более весомыми…

Он вздрогнул.

– Тогда я рассчитываю на тебя. Это первое, что ты должен сделать, вернувшись домой.

Педро тоже был в этом убежден. Новый старт его жизни начнется именно с этого. Он молча кивал головой, а чайка открыла клюв, словно ожидая от него награду. Они пристально посмотрели друг на друга. Решимость вернулась к Педро. Теперь силы дуэлянтов примерно сравнялись. Потом птица уверилась в том, что ничего от него не получит, и тяжело взлетела.

Глава 31

Церемония шоколадного мусса сразу подняла ей настроение. Возвращение в детство, полное спонтанных и необдуманных поступков, стерло все заботы. Магическое действие шоколадного мусса включалось уже во время приготовления лакомства. Каждый из них выполнял свою постоянную функцию: педант Макс отделял белки от желтков, благодушный Джим плавил квадратики шоколада, Сара, воплощенная добросовестность, взбивала мусс миксером. Правда, обязательный этап «держать два часа в холодильнике» они, как правило, пропускали, потому что не могли удержаться, чтобы не попробовать восхитительную смесь. Битва ложек, запускаемых в салатник, обычно завершалась тем, что все трое лезли в него пальцами, собирая со дна остатки. И невинно улыбались, показывая друг другу испачканные коричневым зубы. А в конце вздыхали и валились на диван, откинув назад голову и сложив на животе руки.

Сара вспоминала их первый мусс. Этот эпизод окончательно скрепил их дружбу. Макс тогда праздновал свое десятилетие. Сара и Джим были единственными приглашенными, а кухня, где они трудились, превратилась в настоящую стройплощадку. Желтки упорно оставляли потеки в белках, и первые попытки взбить их в густую пену завершились фиаско. Но они не сдавались. После нескольких взрывов хохота и энного числа коробок яиц, а также благодаря небольшой помощи хозяйки дома, они наконец-то смогли попробовать свой десерт. Как забыть это наслаждение со вкусом запретного плода? Сара представила себе, как ужаснулась бы Вероника, если бы увидела дочку, по-свински набивающую рот сладким лакомством. Это было ее первое бегство от контроля. Первый вызов, брошенный матери. Наверняка это послужило спасительным толчком и побудило ее продолжать. Вскоре шоколадный мусс стал их общим лекарством от мрачного настроения. От неожиданных контрольных, противных преподов, ссор на переменах, стычек с родителями.

Но в лицейские годы пребывание в больнице и сложные отношения Сары с едой вынудили троицу друзей прервать свой ритуал. На них свалились слишком серьезные заботы, чтобы можно было исцелиться шоколадным муссом. Пришлось дожидаться хотя бы частичного возвращения беззаботности. Так и случилось, когда после школы они поступили учиться кто куда и вместе сняли