Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

Акушер вернулся через несколько минут, на его лице сияла широкая победная улыбка. Мать велела ему вымыть руки, он сделал это и сел рядом с ней на диван, подсунул руку ей под затылок и опустил голову на ее плечо в ожидании ласки. Потребность в нежности не исчезла у Тиагу, несмотря на его двадцать семь лет.

– Мам… можно посмотреть телевизор?

– Нет, не сегодня.

– Хочу телик! – заныл он.

– Я знаю.

Томаша разговор заинтриговал, и он подошел поближе.

– С ума сойти, ты сдалась? Купила телевизор?

– Нет… не купила. Он имеет в виду тот, что в больнице, – объяснила Аделина, закусив губу.

Установилось молчание, прерываемое только поскуливаниями Тиагу:

– Хочу телик…

Томаш хорошо знал брата. Если ему в голову приходила какая-то мысль, она вскоре превращалась в навязчивую идею. Его капризы зачастую повторялись: пойти на пляж в плохую погоду, есть пирожные в неурочное время, собрать и съесть клубнику, которая предназначалась на продажу.

– Скажи-ка, Тиагу, тебе так нравится телевизор?

Аделина сделала знак, что этой темы лучше избегать. Но было слишком поздно, младший брат уже хлопал в ладоши и утвердительно мотал головой, как если бы его шея была на пружинах.

– А что ты смотришь?

– Людей, которые поют. Которые работают в саду… Мне не скучно. И люди там симпатичные.

– Там? В телевизоре? Или в больнице?

– В коридорах есть красивые девушки.

– Я ожидал чего угодно, только не такого ответа, – улыбнулся Томаш.

– Девушки в пижамах, – добавил Тиагу, довольный, что позабавил брата.

– Тебя никуда нельзя повести.

– Нет, отведи меня туда, братик!

– Может, лучше на пляж?

– Нет…

– Ладно, договорились… Отведу тебя завтра, – вздохнул Томаш.

– Посмотрим телик вместе!

– Да, если захочешь… И покажешь мне девушек в пижамах, мне это интересно.

Томаш посмотрел на мать, и ему показалось, что в ее глазах промелькнула искра удовлетворения. Память Тиагу работала выборочно. Какая-то информация входила в одно ухо и вылетала из другого, в чем его все время упрекала Аделина. Но обещания он никогда не забывал.

Глава 33

Артериальное давление зашкаливает. Сердце колотится со страшной скоростью. Утром к нему в палату зашла медсестра, и Педро сразу понял, что наступивший день подвергнет его сердце серьезному испытанию. А ведь каких-то особых причин для этого не было. Ночью он хорошо выспался, серьезно отнесся к лечебным процедурам. Основания для стресса или раздражения отсутствовали. Увидев цифру двести на экране тонометра, Клементина скривилась и перепроверила показатели на другой руке.

– Не обязательно записывать это в историю болезни, – пробурчал Педро.

– Надо записать… Я обязана. И зачем это скрывать?

– Хотелось бы однажды вернуться домой.

– Не беспокойтесь, – улыбнулась женщина в белом халате. – Это и наша цель… Выписку отложили на несколько дней, чтобы удостовериться, что ваш районный логопед сможет быстро заняться вами.

Педро выдали дополнительную таблетку, чтобы сбить давление. По всей видимости, ее оказалось маловато, в особенности с учетом эсэмэски от Аделины, которую он прочел несколько часов спустя: «Наши сыновья едут».

И никаких объяснений. Ему даже пришлось несколько раз перечитать текст, чтобы убедиться, что там действительно написано «сыновья». Во множественном числе. Неужели Саре удалось в конце концов убедить Томаша встретиться с ним? Она как будто не питала особых надежд на этот счет. Педро не решился ответить Аделине из боязни разочароваться. «Едут» означало, что у него мало времени на подготовку, уж точно не больше часа, а ведь нужно было сделать так много всего. Он пошел в душ и сменил пижаму на одежду, в которой выглядел вроде бы приличнее. Джинсы и облегающая белая майка. Причесал свои волосы с проседью, слегка намазал их гелем, чтобы сделать более послушными, и достал из шкафа обувь. Белые кроссовки, в которых он казался моложе. Внешний вид устроил его, и он занялся палатой. Сложил вещи, открыл окна нараспашку, чтобы проветрить помещение, и побрызгал дезодорантом, чтобы перебить запах еды, оставшийся после обеда. И это оказалось роковой ошибкой. Мятный аромат, как выяснилось, был еще менее приятным, и он попробовал выгнать его, размахивая журналом «Теннис». И ровно в этот момент в палате появился Тиагу. Один.

– Здравствуй, сынок, – сказал Педро и был тут же заключен в объятия.

Или, скорее, раздавлен в них. С этим проявлением любви он уже имел дело в прошлый раз и обрадовался, что сегодня все повторилось.

– Как здесь воняет! Фууу! – заявил Тиягу сразу после объятий и зажал пальцами нос.

Педро смутился.

– Извини, я старался проветрить… Ты один или тебя кто-то провожает?

Ему пришлось повторять свой вопрос, чтобы привлечь внимание Тиагу, который раз за разом с отвращением произносил: «Фууу».

– Братик там… Остался с девушками в пижамах.

– С девушками? Где? В коридоре?

Тиагу кивнул, и Педро подумал, что Томаша перехватил кто-то из персонала. Наверняка доктор Алесси. Или Сара. Если это так, он не скоро увидит сына, поскольку им есть что обсудить. Педро подождал, расхаживая по палате. Пригладил ладонью волосы. Выпрямился, развел плечи. А потом все же открыл дверь. Увидев мужчину, прислонившегося к стенке напротив двери, он отшатнулся. Удивился тому, что сразу узнал его. И тому, как годы поработали над его внешностью. Поразился его осанке. Его красоте. Уму, который читался в его взгляде. Его жесткости. А заодно и их сходству. Пронзительные зеленые глаза под красивой линией бровей, загибающейся вверх. Густые волосы – такие же темные, как когда-то у него, – и едва заметная щетина. И – сбивающее с толку совпадение – они были одинаково одеты. Простой наряд, не подверженный влиянию моды. Судя по тому, как сын рассматривал его с головы до ног, Томаш думал то же самое. Они так и стояли, изучая друг друга. Долгие секунды, показавшиеся Педро вечностью.

– Томаш? – наконец-то решился он.

Тот кивнул.

– Не хочешь войти?

Сын как будто заколебался, а потом опустил глаза.

– Ну, ничего, все равно спасибо, что пришел.

Тело Томаша напряглось. Как если бы он стоял на неустойчивой платформе и старался не шевелиться. Он засунул руки поглубже в карманы и еще больше согнулся.

– Obrigado por estar aqui[13], – добавил Педро дрожащим, совсем не таким, как ему хотелось бы, голосом.

Он был абсолютно искренен. И неважно, что сын отказывался разговаривать с ним сегодня. Томаш сделал шаг к нему, пришел сюда. Этот шаг показался ему проявлением смелости. Сам он двадцать лет думал об этом, но так и не решился. Коснуться его взглядом, пусть всего на несколько секунд. Узнать, каким красивым взрослым мужчиной он стал. Очень