Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

то, что грудь архитектора все же двигалась в такт дыханию, он точно был жив. А вот насчет Полины такой уверенности не имелось. Она лежала на боку, лицо скрывала рваная вуаль волос. Кроме того, из одежды на ней была лишь короткая футболка, да и та задралась чуть ли не до груди. На теле, слава богу, не видно никаких повреждений, однако и дыхания Поли старшой не смог уловить, как ни приглядывался. Сколько она пролежала в таком холоде?

Айрат заново обшарил фонарем комнату – все так же ничего, тихо-спокойно. Может быть, стоит по-быстрому подойти к Полине, прощупать пульс, укрыть ее курткой? Но ведь нельзя просто так выходить из круга, это был ключевой наказ, полученный им от Ворона. В досаде старшой цокнул языком и опустился на корточки, надеясь из этой позиции все-таки рассмотреть дыхание Поли. Желтый луч медленно скользил по телу девушки, словно слизывая тьму с ее обнаженной безупречной кожи. Какая странная мысль…

– Красивая женщина, сочная, – вдруг шепнули ему на ухо. В ноздри проник кислый погребной запах.

Айрат вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив фонарь.

– Разве ты не согласен? – насмешливо продолжил голос уже с другой стороны. – Нет нужды отнекиваться, тебе же она всегда нравилась… так иди!

Вместе со словами в спину ударил ледяной порыв, холод сделался подвижным, требовательным. Мужчина в своем соляном убежище пошатнулся, но опасного шага не сделал.

«Надо было насыпать круг пошире», – пробилась сквозь страх досадливая мысль.

– А знаешь, я могу тебе ее отдать, – предложила тьма.

Айрат резко, как прицел, направил луч в сторону, откуда на этот раз исходил голос, но опять поймал пустоту.

– Муж останется здесь, а женушку ты заберешь, – новый толчок в спину, – ну давай же!

Слова уже заполняли все пространство, отскакивали от стен, множась громадным рокочущим эхо. Давай же! Давай! Дава-а-ай!

«Это слышу только я – сказал себе Айрат, – оно просто хочет выманить меня из круга, отвлечь от Полины и Влада».

Судя по виду супругов, им обоим нужно было в больницу. И поскорее. Полина была явно обезвожена и замерзала (если не хуже), а Влад – избит.

Мысленно блокируя грохочущие посулы беса, старшой аккуратно извлек пучки крапивы и нить. А затем, тщательно проговаривая в уме ход дальнейших действий, принялся плести оберег. Его пальцы ловко скручивали хрупкие стебли и листья, формируя подобие крапивной куколки. Стараясь не сбиться, Айрат тихо шептал нужный заговор:

Куколка куклой не сломится, крапива на нитке истомится. Сплетется, сцепится, уколется – укрепится. Затянется тугой плетью, обернется сторожевой сетью. Пока кукла на нити, я – невидим.

Затянув последний узелок на собственном запястье, Айрат швырнул поделку на пол.

Глава 39

Лида рванулась в сторону раненого.

«Мамочки, ну пожалуйста, пусть только раненого», – лихорадочно умоляла она, шаря наугад в темноте.

Андрей нашелся быстро – полусидел на полу. Девушка немедленно принялась ощупывать его тело, но тот перехватил Лидины руки. Слава богу, хватка была твердой, не похожей на прикосновения умирающего или теряющего сознание.

– Отойди-ка на безопасное расстояние, будь добра, – с холодком произнес Фонарев. – Ты пырнула меня ножом.

– Я… я не хотела, я думала, что ты… – залепетала Лида.

– Где нож? – перебил ее он. Девушка сглотнула:

– Я его выронила, когда поняла, что ты не оно. Куда ты ранен?

Несколько страшных секунд Андрей молчал, Лидия машинально отметила, что несмотря на то, что находилась в темноте уже долгое время, глаза почему-то не спешили адаптироваться. Тьма здесь не была просто недостатком света, но плотной пеленой – повязкой на глаза, к которой сколько ни привыкай, ничего не разглядишь.

– В бок, – наконец ответил Фонарев, видимо тоже ощупав себя.

– Куда именно в бок?

– Не знаю, в нижнюю часть, какая разница, ты что, доктор? – Андрей звучал раздраженно, даже зло. Это тоже порадовало Лидию: если злится, значит, все не так плохо, ведь никто не язвит при смерти.

– Я не доктор, – сказала она уже своим спокойным, ровным голосом – голосом отличницы Суворовой, – а вот мои родители – да, и первую помощь я оказывать умею. Позволь мне посмотреть?

– У тебя точно нет больше ножа?

– Нет!

– Ладно, смотри.

Андрей был значительно выше Лиды, и рост спас ему жизнь. Лезвие вошло ниже ребер, в одно из менее опасных мест. Глубоко или нет, конечно, не разглядеть, и крови много, но не смертельно много. Короче, при прочих равных, рану можно было отнести к разряду «удачных». Последним эпитетом с Фонаревым девушка делиться не собиралась – мужчине явно было больно – однако сама внутренне выдохнула.

– Ну что? Пациент скорее жив, чем мертв? – спросил Андрей, угадывая ее облегчение.

– Да, – подтвердила Лида. – Но нам нужно вытаскивать тебя отсюда. Рану требуется обеззаразить и, скорее всего, зашить.

Но поддержки не встретила.

– Скорее не скорее, – ворчливо произнес Фонарев. – Там видно будет. Сейчас важно найти ребят и нам всем убраться из этого дома.

– Но…

– Я слышал голос бабушки, когда схватил тебя, – признался Андрей, – оно меня направило на твой нож, понимаешь? Заманило. Оно что-то делает с сознанием, особенно, когда ты один.

Лида кивнула, позабыв, что мужчина не может видеть ее. Верно, она и сама заблудилась в этом странном мороке. Только делиться подробностями в ответ не хотелось, иначе пришлось бы рассказывать о стыдных мыслях в сторону Поли и самого Фонарева.

Вместо этого девушка напомнила:

– Андрей, ты ранен, это не шутки.

– Ты сама сказала, что жить буду.

– Я этого не говорила, я только…

– Да брось, – голос его звучал уже спокойнее, увереннее, – ну спасешь меня, если что – у тебя же родители врачи.

Лида невольно улыбнулась его подколке, одновременно ужасаясь тому, что еще недавно могла ненавидеть Андрея. Какой же все-таки жуткой властью обладает обитающее здесь существо.

– Ладно, – бросила она, – силой я вытащить тебя все равно не смогу. Дай хотя бы наложу повязку.

– Я думал, ты уже не предложишь.

Больше всего на роль бинта подходила футболка. Девушка стянула куртку и толстовку, добравшись наконец до хлопкового слоя. По ощущениям – раздевалась где-то в ледяных пустошах Арктики. Кожа мгновенно набухла мурашками, а в голову влез очередной дурацкий факт: пупырышки – это рудимент шерсти, которая когда-то вставала дыбом от холода или страха.

«Вот прям как здесь, – думала Лида, накладывая повязку, – адски холодно и до чертиков страшно».

– Спасибо, – подал голос Андрей, после того, как она закрепила компресс.

– Да не за что, это же я тебя…

Девушка помогла Фонареву подняться. Мужчина держался молодцом, и, судя по всему, мог