Свадебные люди - Элисон Эспач

— Здравствуйте! С возвращением! Как поплавали?

— Феноменально, — говорит Лайла. — О, кстати. Мне нужно поговорить с вами о моём матрасе.

Лайла поворачивается к Полин, и компания рассеивается. Нэт и Сьюз отправляются делать маникюр. Марле и Джус необходимо вздремнуть. Джим идёт с отцом Гэри в бар, где их ждёт дядя Джим. А Гэри и Фиби молча ждут лифта и слушают, как Лайла объясняет Полин, что матрас недостаточно мягкий.

— Не такой мягкий, как я надеялась, — говорит Лайла.

Фиби думает: может, так Лайла и устроена. Её расстроили похороны на яхте, но об этом она сказать не может и потому жалуется Полин на матрас: Полин же тут и стоит большую часть дня, ждёт жалоб. Полин готова исправить любую неполадку, и Фиби не удивляется, увидев, что книги на полке уже возвращены в исходное положение, страницами наружу.

— Можно что-нибудь сделать? — спрашивает Лайла.

— Не уверена, что с самим матрасом мы можем что-то сделать, — говорит Полин. — То есть матрасы совершенно новые.

— К сожалению, эти совершенно новые матрасы не очень удобны, — говорит Лайла.

Гэри опускает глаза к своим ногам, словно ему неловко, — но, опять же, что Фиби на самом деле о нём знает? Может, именно это ему в Лайле и нравится. Многим мужчинам нравится — ей понадобилось много времени, чтобы это понять. Некоторые любят всю эту суету. Некоторые любят, когда им говорят, что делать: тогда не надо ничего решать, не надо думать. Наверняка было очень удобно, когда Лайла сказала ему, куда повесить картину с обнажённой. Наверное, по тем же причинам Фиби всегда нравилось смотреть, как Мэтт скатывает ремень в аккуратный тугой рулон. Нравилось смотреть, как его рука вычищает водосточный жёлоб. Это возбуждает — видеть, как кто-то со страстью берётся за все проблемы. Особенно такую, как Фиби, вечную пассажирку в отношениях, по словам психотерапевта: она всегда спрашивала «Куда хочешь пойти поужинать?» в надежде, что другой человек знает, куда хочет.

Но тут Гэри протягивает руку и принимает решение. Разворачивает книгу — так же, как она.

«Большие надежды».

Гэри поднимает кулак.

— Свободу книгам, — говорит он, и Фиби смеётся. Она удивлена. Может, она совсем не знает Гэри. Может, он постоянно принимает такие решения. И почему она вечно пытается упростить людей, втиснуть их в маленькие понятные коробочки, где помещаются всего одна-две черты характера? Гэри — сцена, а Лайла — песня, думает она. Но потом думает: никто не бывает каким-то одним всё время. Ведь однажды Фиби проснулась и решила покончить с собой, а вечная пассажирка жизни так не поступает. Вечная пассажирка жизни просто продолжает сидеть в постели.

— Свободу книгам, — говорит Фиби.

Фиби тоже разворачивает книгу. Так они и продолжают освобождать книги, пока Полин старается угодить Лайле.

— Может быть, матрасам нужно время, чтобы, знаете, немного размяться, — говорит Полин.

— А разве не известно всем, что со временем матрасы становятся хуже?

— Честно говоря, я просто не знаю, что мы можем сделать с матрасами. Они, к сожалению, уже здесь.

— А топпер? — спрашивает Лайла.

— Топпер? — говорит Полин. — Да. Так и сделаем. Найдём вам топпер.

Полин произносит слово «топпер» как иностранное, и Фиби представляет, как она записывает в маленьком блокноте: «Что такое топпер?» Как бы то ни было, в голосе Полин облегчение.

К возвращению Лайлы Гэри и Фиби успели освободить две полки книг.

— Что вы делаете с декором? — спрашивает Лайла. Смотрит на них так, словно наткнулась на ограбление банка.

— Это книги, а не декор, — говорит Фиби.

Убеждений у Фиби немного, но это одно из них.

— Ты сейчас скажешь, что у книг есть душа, или что-нибудь в этом роде? — спрашивает Лайла.

Двери лифта открываются.

— Я скажу, что это книги, — говорит Фиби. — Их полагается читать. В этом и есть смысл книг.

— Ладно, Сиддхартха, — говорит Лайла, потом умолкает, словно поймала себя на том, что слишком похожа на ту Лайлу, какой бывает наедине с Фиби. — Полин говорит, достанет мне топпер. Тебе тоже нужен?

— Нет, — говорит Гэри. — Мне нужен жёсткий матрас.

— Точно, — говорит Лайла. — Твоя спина. Как она?

— Ну, знаешь, всё ещё моя спина, — говорит он и тихо посмеивается. Потом они едут молча, пока Лайла не спрашивает: — Почему этот лифт такой медленный?

— Он 1922 года, — говорит Фиби, прочитав табличку.

— Но почему его не обновили, когда переделывали отель?

— Понятия не имею, — говорит Гэри, и вот они уже наверху.

— Ну, было весело, — говорит Лайла. — Весёлый день.

— Безусловно, — говорит Гэри. — Очень весело. Прекрасная идея.

Но Фиби ненавидит слово «весело». Думает: если бы люди просто перестали говорить «весело», перестали ждать, что всё должно быть весело, — всё снова могло бы стать весёлым. Муж измучил её своим убеждением, что всё должно быть весело. Прежде, когда им действительно было весело, он так не говорил. Но в самом конце, когда уже ничто не радовало, говорил: «Пойдём выпьем, будет весело». «Пойдём в поход, будет весело». Разве не поэтому она вообще предложила «Корнуолл»? «Давай на весенних каникулах устроим что-нибудь весёлое», — сказал он.

— Значит, сегодня вечером из Чикаго прилетает Вивиан, моя главная подружка невесты, — говорит Лайла. — Лучшая подруга со времён колледжа. Она потрясающая. Я знаю, вам обоим она понравится.

— Уверен, — говорит Гэри.

Потом Лайла перечисляет, что ещё хорошего случится сегодня:

— В семь во внутреннем дворе начнётся приём. Нэт будет играть на арфе с виолончелистом, лауреатом премий: он служил в Ираке и научился играть на виолончели в рамках лечения посттравматического расстройства. Может, стоит рассказать об этом Рою.

— Передам ему, — говорит Гэри.

Двери открываются.

— О, хорошо, — говорит мать невесты, целуя Гэри и Лайлу в щёку. — Вы вернулись.

Она похожа на женщину, которую Фиби могла бы встретить на очень дорогом блошином рынке. Струящийся лён под цвет волос. Она целует Фиби в щёку.

— Мой свитер вам идёт, — говорит мать и отстраняется, чтобы её разглядеть.

Фиби забыла, что одежда на ней чужая. Хотя как можно забыть о пайетках на плечах и подсолнухе между пальцами ноги, она и сама не знает.

— Мам, — говорит Лайла. — Это Фиби.

— Значит, это вы та женщина из Миссури, которая приехала к океану без свитера.

Фиби улыбается и пожимает плечами.

— Первый раз.

— Не знала, что ещё остались такие люди! Что ж, этот свитер вам определённо нужнее, чем мне.

Вблизи у матери невесты видна крепкая челюсть, словно за годы пустого созерцания океана она окрепла ещё больше. От неё слегка пахнет алкоголем, но каким именно, Фиби не может определить.